Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 30. ОМУТ ПАМЯТИ

Дверь кабинета открылась.

— Здравствуй, Поттер, — сказал профессор Грюм. — Проходи.

Гарри вошел. Он уже был однажды в кабинете у Дамб­лдора — красивой круглой комнате, стены которой уве­шаны крепко спящими портретами прежних директоров и директрис. Грудь у них мерно вздымалась и опускалась.

Корнелиус Фадж, с нежно-зеленым котелком в руках и, как обычно, в полосатой мантии, стоял у стола Дамблдора.

— Гарри! — радостно воскликнул Фадж, шагнув ему навстречу. — Как дела?

— Хорошо, — солгал Гарри.

—Мы обсуждаем ту ночь, когда мистер Крауч оказал­ся на территории замка, — продолжил Фадж. — Это ведь ты его нашел?

—Да, — кивнул Гарри. Притворяться, будто он не слышал их разговор, бессмысленно, и он добавил: — Но мадам Максим я не заметил, а ей не так-то легко спря­таться.

Дамблдор, блеснув глазами, улыбнулся ему из-за спи­ны Фаджа.

—В общем, да, — слегка смутился Фадж. — Мы соби­раемся сейчас прогуляться вокруг замка, Гарри... может, тебе вернуться пока в класс...

—Я хотел поговорить с вами, профессор, — быстро сказал Гарри, глядя на Дамблдора.

Директор бросил на него испытующий взгляд:

— Подожди меня здесь, Гарри. Осмотр территории не займет много времени.

Они молча вышли из комнаты и затворили за собой дверь. Прошла минута-другая. Стук деревянной ноги Грюма удалялся по коридору этажом ниже. Скоро все стихло, и Гарри огляделся.

— Привет, Фоукс, — сказал он.

Фоукс, феникс величиной с лебедя, сидел на золотой жердочке рядом с дверью, сияя алым оперением с лимон­ной подпушкой. Взмахнув длинным хвостом, он привет­ливо посмотрел на Гарри.

Гарри уселся в кресло перед столом Дамблдора и не­видящим взглядом уставился в портреты прежних дирек­торов и директрис Хогвартса. Они мирно посапывали в своих рамах. Гарри размышлял над только что услышан­ным и машинально потирал рукой шрам. Шрам больше не болел.

Странно, но в кабинете Дамблдора он чувствовал себя гораздо спокойнее: еще полчаса, и он расскажет дирек­тору о своем сне. Гарри вскинул глаза на стену позади сто­ла и увидел на полке старую, залатанную Волшебную шляпу. Рядом с ней в стеклянном футляре покоился ук­рашенный рубинами серебряный меч. Гарри сразу узнал его — меч Годрика Гриффиндора, основателя их факуль­тета. Это его он извлек тогда в подземелье из Волшебной шляпы. Меч вовремя пришел на помощь — гибель каза­лась неминуемой. Давно это было, на втором курсе... А что это за странные серебристые отблески на стеклянном футляре? Гарри обернулся назад — черный шкафчик на подставке неплотно закрыт, из щелки падает яркая мер­цающая полоска света. Гарри бросил взгляд на Фоукса и, немного помедлив, встал из-за стола. Подошел к шкаф­чику и решительно потянул на себя дверцу.

Внутри стоял неглубокий каменный сосуд, опоясан­ный по краю резными письменами и символами. От со­держимого исходило яркое серебристое свечение. Ни­чего подобного Гарри никогда не видел, даже не мог по­нять, жидкость это или газ. Вещество непрерывно двига­лось: то его поверхность морщит рябь, как воду — дуно­вение ветра, то пробегают круги, завихрения: что это — сжиженный свет или газ, ставший студенистым телом?

Ему очень захотелось провести по нему ладонью, ощутить пальцами, но почти четыре года в Школе чаро­действа и волшебства подсказали: окунать руку в сосуд непонятно с чем было бы верхом глупости. Он вытащил волшебную палочку, настороженно огляделся и легонь­ко ткнул содержимое палочкой. Непонятное вещество стало быстро вращаться.

Молочно-белая поверхность стала прозрачной, как стекло. Сунув голову в шкафчик, Гарри заглянул в сосуд. Дна не было — где-то глубоко открылась огромная ком­ната, как будто он смотрит в круглое окно, находящееся у нее в потолке. Гарри склонился так низко, что почти кос­нулся носом подобия стекла.

Зал был скудно освещен; что-то вроде подземелья без окон, свет дают факелы, развешанные по стенам, точь-в-точь такие, как в Хогвартсе. Вдоль стен до самого потолка амфи­театром поднимаются скамьи, заполненные волшебниками и волшебницами, посредине — пустое кресло, с подлокот­ников которого свисают цепи. Сердце у Гарри сжалось: не­ужели всякого, кто сядет в кресло, прикуют к нему?

Где же зал находится? Ясно, что не в замке; здесь он не видел ничего подобного. Да и на скамьях только взрос­лые, а в Хогвартсе учителей раз в десять меньше. Эти люди явно чего-то ждут: сидят молча, глаза у всех устремлены в одном направлении.

Сосуд был круглый, а зал квадратный, и Гарри не ви­дел, что делается по углам. Наклонился еще ниже, завер­тел головой...

И кончик носа коснулся прозрачной поверхности...

Кабинет Дамблдора вдруг покачнулся, Гарри полетел головой вперед внутрь сосуда: никакого стекла не оказа­лось, и Гарри всосал в себя черный ледяной водоворот...

И вот он уже сидит на верхней скамье в том самом зале, который только что разглядывал сверху. Гарри под­нял взгляд — никакого отверстия, высоко над ним сплош­ной каменный потолок.

Тяжело дыша, Гарри огляделся. Никто из сидящих в комнате (а здесь собралось сотни две волшебников и волшебниц), казалось, не заметил свалившегося откуда-то сверху четырнадцатилетнего ученика. Гарри повер­нулся к сидящему рядом волшебнику, и из груди у него вырвался изумленный возглас, разнесшийся эхом по все­му залу.

С ним рядом сидел Альбус Дамблдор.

— Профессор! — понизив голос, воскликнул Гарри. — Простите... Я не хотел... Я только заглянул в тот сосуд у вас в кабинете... Я... Где мы?

Но Дамблдор даже не шевельнулся. Он явно его не за­мечал. Как и все здесь сидящие, он не сводил глаз с двери в дальнем углу. Гарри в замешательстве уставился на ди­ректора, потом медленно обвел взглядом зал, снова по­смотрел на Дамблдора. И тут до него дошло...

Он уже испытал однажды что-то подобное. Сквозь страницы дневника очутился в памяти одного волшеб­ника, где его никто не видел и не слышал. Сейчас, навер­ное, происходит то же самое...

Гарри поднял руку, на какой-то миг замер и махнул ею перед самым носом у Дамблдора. Тот даже бровью не повел. Сомнения нет, Гарри занесло в чью-то память: столь недопустимое поведение директор бы не потерпел. К тому же рядом с ним не нынешний Дамблдор. Но, впро­чем, очень похож на нынешнего, седая как лунь борода во всяком случае та же. Значит, происходило это не так давно. Но что это за место и кого волшебники ждут?

Гарри огляделся внимательнее. Зал, без сомнения, на­ходится под землей. Скорее, это не зал, а что-то вроде ог­ромного подземного каземата. На стенах ни картин, ни украшений, только ряды скамеек, поднимающиеся вверх, чтобы каждый видел кресло с цепями на подлокотниках. Гарри в страхе поежился.

Не успел он поразмыслить, куда попал, из дальнего утла донесся звук шагов, дверь отворилась, и вошли три человека. Вернее, один человек и два дементора.

Гарри пробрал ледяной холод. Огромного роста, в капюшонах, скрывающих лица, дементоры медленно заскользили к стоящему в центре креслу, впившись в руки идущего между ними человека костлявыми, как у скеле­та, пальцами. Тот едва волочился, вот-вот упадет в обмо­рок, и Гарри разделял его ужас... Сейчас, внутри чьей-то памяти, он мог бы не бояться дементоров, но воспоми­нание о них было слишком свежо. Зрители сидели, оце­пенев, пока дементоры, опустив несчастного в кресло с цепями, не удалились восвояси, захлопнув за собой дверь.

Узника била крупная дрожь. Гарри присмотрелся к нему и с удивлением узнал в нем Каркарова. В отличие от Дамблдора, Каркаров выглядел гораздо моложе; воло­сы и бородку седина еще не тронула. Вместо тепереш­ней шелковой, струящейся мантии на нем было жалкое потрепанное рубище. Цепи кресла на глазах у Гарри ожи­ли, сверкнули золотом и обвили руки пленника, прико­вав его к креслу.

— Игорь Каркаров, — раздался скрипучий голос сле­ва от Гарри. (Он оглянулся, сидевший с другой стороны мистер Крауч поднялся с места: волосы темные, морщин на лице немного, подтянут, собран.) — Вас доставили из Азкабана для дачи показаний перед Министерством ма­гии. Вы заявили, что можете сообщить нам важную ин­формацию.

Каркаров выпрямился, насколько позволяли цепи.

— Да, сэр. — Он был смертельно испуган, и все-таки Гарри различил в его голосе знакомые елейные нотки. — Я хочу быть полезным Министерству. Хочу помочь. Я... мне известно, что Министерство намерено задержать... э-э... последних сторонников Темного Лорда. Я очень хочу помочь... чем могу...

По скамьям пронесся шепот. Одни смотрели на Кар­карова с интересом, другие с откровенным недоверием. Справа знакомый голос рыкнул:

— Мразь.

Гарри наклонился вперед, за Дамблдором сидел Грюм. Вот уж кто был совсем непохож на себя! Волшебного гла­за у него еще нет, оба настоящие целы и смотрят на Кар­карова с сильнейшей неприязнью.

— Крауч собирается выпустить его, — тихо прошеп­тал он Дамблдору. — Они договорились. Я полгода его выслеживал, наконец поймал. А Крауч хочет отпустить его... если он назовет еще несколько имен. А я считаю, пусть назовет имена и катится обратно к дементорам.

Дамблдор неодобрительно хмыкнул, поведя длинным крючковатым носом.

—А-а, я совсем забыл... Ты, Альбус, не любишь демен-торов, — желчно усмехнулся Грюм.

—Что нет, то нет, — спокойно ответил Дамблдор. — Я давно считаю, что Министерство зря пригласило в со­юзники этих мало привлекательных существ.

—Но для такого негодяя...

— Вы сказали, что можете сообщить нам несколько имен, Каркаров, — продолжил Крауч. — Мы вас слушаем.

— Не забывайте, — заторопился Каркаров, — Тот-Кого-Нельзя-Называть всегда действовал под покровом строжайшей секретности... он предпочитал, чтобы мы... я хотел сказать, его сторонники... я очень, очень глубоко раскаиваюсь, что был когда-то в их числе...

— Не тяни, выкладывай, — вырвалось у Грюма.

— ... Мы не знали друг друга, не знали имен.... Это было известно только ему одному...

— Разумная тактика, защищающая от предателей вро­де тебя, — не унимался сосед Дамблдора.

— Но вы, однако, можете сообщить нам несколько имен? — спросил мистер Крауч.

— Я... да... могу. — Каркарову не хватало дыхания. — И... и все это ближайшие помощники Темного Лорда. Они... на моих глазах... выполняли его приказы. Я назову их имена в подтверждение того, что совсем от него отрекаюсь. Меня переполняет столь глубокое раскаяние, что я не нахожу…

— Имена! — резко потребовал мистер Крауч. Каркаров шумно вдохнул.

— Во-первых, Антонин Долохов. Я... я сам видел, как он пытал многих ни в чем не повинных маглов. И тех, кто... кто был против Темного Лорда... И...

— И сам помогал ему, — закончил Грюм.

— Долохов уже пойман, — заявил Крауч. — Сразу же

после вас.

— Пойман? Очень, очень рад слышать.

Но вид у него свидетельствовал о другом. Известие было для него ударом. Одно имя не сработало!

— Кто еще? — холодно спросил Крауч.

— Кто? Розье, конечно, — поторопися добавил Кар­каров. — Ивэн Розье.

— Розье нет в живых. Его выследили скоро после ва­шего ареста. Он оказал сопротивление и был убит.

— И прихватил с собой кусочек моего носа, — про­шептал Грюм.

Гарри снова наклонился вперед и увидел, как сосед указал Дамблдору на свой изуродованный нос.

— Он... он ничего другого не заслуживал. — В голосе Каркарова звучало отчаяние: он боялся, что его донос не будет иметь никакой ценности. Каркаров покосился на дверь, за которой его ожидали дементоры.

— Еще кто? — спросил Крауч.

— Трэверс... он помог убить МакКиннонов. Мальсибер... применял заклятие Империус... многих людей пре­вратил в страшных злодеев... Еще Руквуд, он был шпион, поставлял Тому-Кого-Нельзя-Называть информацию, ко­торую добывал в Министерстве.

На этот раз попадание в яблочко. Зрители взволно­ванно зашептались.

—Руквуд? — переспросил Крауч, кивнув волшебни­це, сидевшей скамейкой ниже. Та принялась быстро что-то записывать. — Августус Руквуд из Отдела Тайн?

—Да, он, — закивал Каркаров. — Для сбора информа­ции он, несомненно, использовал хорошо отлаженную шпионскую сеть, существующую в Министерстве и за его стенами...

—Трэверса и Мальсибера мы уже задержали, — прервал его мистер Крауч.— Что до Руквуда... Хорошо, Каркаров, если это все, вас пока отвезут в Азкабан, а мы здесь будем решать...

—Не все! — в отчаянии воскликнул Каркаров. — Я знаю еще кое-кого!

В свете факелов Гарри видел, как на лице у него выс­тупил пот. Смертельная бледность резко контрастирова­ла с черными волосами и бородкой.

—Снегг! — вдруг вырвалось у него. — Северус Снегг!

—Снегг был оправдан Большим Советом, — холодно произнес Крауч. — За него поручился Альбус Дамблдор.

—Напрасно! — крикнул Каркаров еще громче и хо­тел встать с кресла, забыв про приковавшие его цепи. - Снегг — Пожиратель смерти! Дамблдор поднялся со скамьи.

— Я уже свидетельствовал по этому делу, — спокойно сказал он. — Северус Снегг был когда-то Пожирателем смерти. Но примкнул к нам задолго до падения Лорда Волан-де-Морта и, пойдя на огромный риск, стал нашим агентом. Сейчас он такой же пожиратель смерти, как я.

Гарри повернулся и взглянул на Грюма. Вид у него был явно скептический.

— Хорошо, Каркаров, — холодно проговорил Крауч. — Вы нам помогли. Я пересмотрю ваше дело. А вы пока верне­тесь в Азкабан...

Голос Крауча, становился все тише и совсем смолк. Гарри огляделся. Подземелье таяло, как в клубах дыма, осязаемым осталось только его тело, все остальное по­грузилось в медленно вращающуюся тьму…

Неожиданно подземный зал возник снова. Гарри си­дит на другом месте, слева от мистера Крауча. И вся ат­мосфера в зале другая — напряжения нет, вид у всех чуть ли не веселый. Волшебники и волшебницы переговари­ваются друг с другом, как будто пришли на матч по квид­дичу. Внимание Гарри привлекла волшебница в ярко-ма­линовой мантии, сидевшая двумя рядами ниже, у нее были коротко стриженные светлые волосы, во рту кон­чик ядовито-зеленого пера. Ошибиться невозможно — Рита Скитер, только моложе. Гарри огляделся. Дамблдор опять сидит рядом, справа и в другой мантии. Мистер Крауч еще более усталый, очень худой и мрачный... Гар­ри понял: еще одно воспоминание... другой день... другой суд.

Дверь в дальнем углу открылась, и в зал вошел Людо Бэгмен.

Этот Людо был в отличной спортивной форме (на теперешнем время уже оставило отпечаток) — высок, строен, мускулист, нос еще цел. Садясь в кресло, он явно нервничал, но цепи не шевельнулись и не приковали его, как Каркарова. Бэгмен взбодрился, окинул взглядом ауди­торию, помахал кому-то и даже слегка улыбнулся.

— Людо Бэгмен, вы доставлены в Совет Магического Законодательства, чтобы ответить на предъявленные вам обвинения, связанные с деятельностью Пожирателей смерти, — произнес мистер Крауч. — Мы выслушали сви­детельства по вашему делу. И перед тем как вынести при­говор, пригласили вас сказать последнее слово. Хотели бы вы что-нибудь прибавить к вашим предыдущим по­казаниям?

Гарри не верил своим ушам. Людо Бэгмен — Пожира­тель смерти?

— Только одно, — смущенно улыбаясь, произнес Бэг­мен. — Я... я понимаю, что вел себя как идиот...

У двух-трех сидящих поблизости волшебников на лицах расплылись снисходительные улыбки. Мистер же Крауч смотрел на Людо Бэгмена с откровенной непри­язнью и самым суровым осуждением.

— Что правда, то правда, парень, — буркнул кто-то за спиной Гарри. (Он оглянулся и снова увидел Грюма.) — Не знай я, что он всегда был глуповат, я бы подумал, что бладжеры из него выбили все мозги...

— Людовик Бэгмен, вы были задержаны при переда­че информации сторонникам Лорда Волан-де-Морта. — заявил мистер Крауч. — Я предлагаю в качестве наказа­ния тюремное заключение в Азкабане сроком не менее...

Со скамеек понеслись сердитые выкрики. Несколько волшебников и волшебниц вскочили с мест и гневно по­трясали кулаками в сторону мистера Крауча.

— Но я же сказал вам, я понятия не имел, что проис­ходит! — Бэгмен пытался перекричать шум в зале. Его круглые голубые глаза расширились от страха. — Старик Руквуд был другом моего отца... Я даже представить себе не мог, что он заодно Сами-Знаете-С-Кем! Думал, что со­бираю информацию для Министерства! Руквуд обещал устроить меня туда на работу... когда уйду из квиддича... Не всю же мне жизнь подставлять голову под бладжеры! В зале раздались смешки.

— Ставлю решение обвинения на голосование, — хо­лодно продолжил мистер Крауч, повернувшись к правой стороне зала. — Господа присяжные, кто за Азкабан, про­шу поднять руки...

Гарри тоже посмотрел вправо. «За» не проголосовал никто. Многие в зале захлопали. Одна из волшебниц-присяжных поднялась с места.

— Что еще? — прохрипел Крауч.

— Мы хотели бы поздравить мистера Бэгмена с ве­ликолепной игрой в субботу за сборную Англии в мат­че против Турции, — одним духом произнесла волшеб­ница.

Мистер Крауч едва не взорвался. Подземный зал зве­нел от аплодисментов. Бэгмен встал и, широко улыбаясь, кланялся.

— Неслыханно! — повернулся Крауч к Дамблдору ког­да Бэгмен покинул зал. — Руквуд обещал устроить его на работу!.. День, когда Людо Бэгмен станет сотрудником Министерства, будет для нас черным днем...

И подземелье опять растворилось в тумане. Когда оно снова приобрело четкие очертания, Гарри огляделся. Они с Дамблдором по-прежнему сидели рядом с мистером Краучем, но теперь атмосфера в зале была совсем иной. Гробовую тишину нарушали судорожные всхлипы то­ненькой хрупкой волшебницы, сидевшей по другую сто­рону мистера Крауча. Дрожащими руками она прижима­ла ко рту носовой платок. Гарри поднял глаза на Крауча и увидел, что он выглядит еще более мрачным и изможден­ным. Лицо приняло землистый оттенок, на виске билась жилка.

— Введите их — эхом разнесся его голос в притих­шем зале.

Боковая дверь снова открылась. На этот раз в зал вош­ли шесть дементоров. Они сопровождали нескольких заключенных. Многие зрители, перешептываясь, повер­нулись к мистеру Краучу.

Обвиняемые опустились в кресла, стоявшие в центре зала, цепи сейчас же приковали их к подлокотникам. Их было четверо: плотный мужчина, пустыми глазами гля­девший на Крауча: худощавый — с нервно подергиваю­щимися губами; женщина с тяжелыми веками и короной блестящих, черных волос — она сидела в кресле как на королевском троне; и юноша, которому не было и двад­цати, соломенные волосы рассыпались по лицу, молочно белая кожа в веснушках. Все его тело сотрясала дрожь. Худенькая волшебница, сидевшая рядом с Краучем, пла­кала, уткнувшись в носовой платок.

Крауч поднялся и посмотрел на заключенных. Лицо его исказила лютая ненависть.

—Вас доставили в Совет по магическому законода­тельству, — громко и ясно произнес он, — чтобы вынес­ти приговор. Вы обвиняетесь в преступлении, гнуснее которого...

—Отец, — крикнул юноша, — отец... пожалуйста...

— ... этот зал еще не слышал. — Крауч повысил голос, чтобы заглушить слова сына. — Мы выслушали свидетель­ства, доказывающие вашу вину. Вы все обвиняетесь в том, что похитили мракоборца Фрэнка Долгопупса и подвер­гли его заклятию Круциатус. Вы думали, что он знает, где находится ваш исчезнувший хозяин, Тот-Кого-Нельзя-Называть...

— Отец, я в этом не участвовал! — еще громче крик­нул прикованный к креслу юноша. — Клянусь тебе! Не отправляй меня опять к дементорам...

— Вы также обвиняетесь в том, — надрывал голос ми­стер Крауч, — что, не узнав ничего от Фрэнка Долгопуп­са, вы подвергли заклятию Круциатус его жену. Вы наме­ревались вернуть власть Тому-Кого-Нельзя-Называть, чтобы продолжать сеять зло, чем вы, без сомнения, за­нимались, пока ваш хозяин был в силе. И я прошу при­сяжных...

— Мама! — воскликнул юноша. (Хрупкая маленькая волшебница, сидевшая рядом с мистером Краучем, би­лась в рыданиях.) — Мама! Останови его! Мама, это не я, клянусь, это не я!

— И я прошу присяжных, — крикнул Крауч во всю силу легких, — тех, кто как я, считают пожизненный срок в Азкабане заслуженным наказанием, поднять руки.

Присяжные единогласно поддержали обвинителя. Зрители захлопали, как в свое время хлопали Бэгмену только сейчас на их лицах застыло мрачное торжество. Юноша, срываясь на визг, крикнул:

— Мама, нет! Я не делал этого, не делал! Я ничего не знал! Не отправляйте меня туда!

Дементоры вернулись в зал. Трое взрослых узников поднялись с кресел; женщина, взглянув на Крауча из-под тяжелых век, воскликнула:

— Темный Лорд вернется, Крауч! Можете запереть нас в Азкабане! Мы и там будем ждать его! Он освободит нас и осыплет милостями! Мы одни остались ему верны! Старались найти его!

Светловолосый юноша пытался вырваться из рук де­менторов. Но весь зал, и даже Гарри, чувствовал — демен­торы высасывают из него силы. Со скамей неслись на­смешливые выкрики, многие вскочили на ноги. Женщи­на с короной волос быстрым шагом вышла из зала, а юно­ша все продолжал неравную борьбу.

— Я твой сын! — крикнул он, бросив умоляющий взгляд на Крауча. — Я же твой сын!

— У меня нет сына! — Голос Крауча перекрыл все ос­тальные звуки, глаза почти вылезли из орбит. — У меня нет сына! — повторил он.

Худенькая волшебница захлебнулась рыданиями и об­мякла без чувств в кресле. Крауч, казалось, этого не заметил.

—Уведите их! — крикнул он дементорам, брызжа слю­ной. — Уведите немедленно, и пусть они там сгниют!

—Отец! Отец! Я не виноват! Это все неправда!

— Думаю, Гарри, пора возвращаться в кабинет, — тихо произнес кто-то над ухом Гарри.

Гарри вздрогнул и повернулся на голос. Затем гля­нул направо. Рядом с ним сидит Альбус Дамблдор, на­блюдая, как дементоры волокут из зала сына Крауча. Слева тоже стоит Альбус Дамблдор и смотрит прямо ему в глаза.

—Пойдем, — сказал Дамблдор, тот, что слева, и взял Гарри за локоть. Гарри почувствовал, что взмывает вверх. Подземелье вдруг бесследно растаяло. На мгновение воцарился мрак, Гарри сделал медленный кувырок, призем­лился прямо на ноги и опять очутился в полном солнца кабинете директора Хогвартса. Перед ним в шкафчике серебристо поблескивает каменный сосуд, рядом стоит Альбус Дамблдор.

—Профессор, я знаю, что нельзя... я не хотел... двер­ца шкафчика была приоткрыта... — пролепетал Гарри.

—Вполне тебя понимаю, — сказал Дамблдор. Поднял сосуд, перенес на отполированный до блеска стол, сел в свое кресло и жестом пригласил Гарри сесть напротив.

Гарри сел, не сводя глаз с сосуда. Содержимое его сно­ва стало опаловым, по его вращающейся поверхности то и дело пробегала рябь.

—Что это? — спросил Гарри, которого вдруг пробра­ла дрожь.

—Это? Это — Омут памяти, — ответил Дамблдор. — Иногда я чувствую, что голова у меня переполнена мыс­лями и воспоминаниями. Тебе, наверное, знакомо это чувство?

—М-м... — протянул Гарри неуверенно. По правде го­воря, ему никогда не приходилось испытывать ничего подобного.

—В такие минуты, — продолжал Дамблдор, — я при­бегаю к Омуту памяти. Сливаю туда лишние мысли, а по­том обдумываю их на досуге, в свободную минуту. Ви­дишь ли, когда воспоминания материализованы, легче уловить причины и следствия и составить верную кар­тину происходящего.

—Вы хотите сказать, эта... смесь — ваши мысли? — поразился Гарри, глядя на серебристые завихрения в мра­морном сосуде.

— Конечно, — ответил Дамблдор. — Вот смотри. Дамблдор вытащил из мантии палочку, коснулся ею своих серебристых волос у виска и медленно ее отвел. Гарри показалось, что одна лоснящаяся прядь прилипла к ней, но он тут же понял, что это не волосы, а нити мо­лочно-белого вещества, наполнявшего каменную чашу. Дамблдор добавил туда очередную мысль, и Гарри с изум­лением увидел собственное лицо, плавающее на его неспокойной поверхности.

Дамблдор взялся длинными пальцами за края сосуда и стал слегка раскачивать, как раскачивает решето золо­тоискатель, намывающий драгоценные крупицы... Лицо Гарри плавно превратилось в лицо Снегга, рот у него от­крылся, и он заговорил, обращаясь к потолку:

— Он возвращается... Каркаров тоже... Гораздо силь­нее и четче, чем раньше... — Слова его отдавались легким эхом.

— Я мог бы связать эти события и без посторонней помощи, — вздохнул Дамблдор. — Ну, да ладно...

Он посмотрел поверх очков-половинок на Гарри. Тот не сводил глаз с плавающего в Омуте лица Снегга.

— Я как раз работал со своими воспоминаниями, как вдруг приехал мистер Фадж, и пришлось убрать сосуд. Очевидно, я слишком поторопился и не запер шкафчик Естественно, он вызвал твое любопытство.

— Простите, пожалуйста, — промямлил Гарри.

— Любопытство — не порок, — покачал головой Дамблдор. — Но его надо держать в узде...

Слегка нахмурившись, он коснулся содержимого со­суда волшебной палочкой. Оттуда тотчас выросла фигу­ра пухлой, обиженно нахмурившейся девушки лет шест­надцати и стала медленно вращаться. Ноги ее все время оставались в Омуте, и она не обращала внимания ни на Гарри, ни на профессора Дамблдора.

—Он наложил на меня заклятие, профессор Дамбл­дор, — вдруг заговорила девушка, голос ее, как и голос Снегга, гулко отдавался. — А я ведь только дразнила его, сэр, сказала, что видела, как он в четверг целовался с Фло­ренс за оранжереей...

—Но зачем, Берта, — печально спросил Дамблдор, глядя на кружащуюся фигурку, — зачем тебе понадоби­лось следить за ним?

—Берта? — прошептал Гарри, глядя на девочку. — Это... это Берта Джоркинс?

—Да, — кивнул Дамблдор, еще раз помешав палоч­кой свои мысли. Берта исчезла, и они снова опалово за­серебрились. — Такой я помню ее в школе.

Отсветы из Омута памяти озаряли лицо Дамблдора, и Гарри поразился, как стар директор. Он понимал, годы делают свое дело, но почему-то никогда не думал о нем как о старике.

—Ты, Гарри хотел мне что-то сказать, — вдруг тихо промолвил Дамблдор. — До того, как погрузился в мою память.

—Да, хотел, профессор... Я был на уроке предсказа­ния и... э-э... уснул.

Он замолчал, ожидая выговора, но Дамблдор сказал только:

—Понимаю. Продолжай.

—И мне приснился сон. Сон о Лорде Волан-де-Морте. Он мучил Хвоста... Вы ведь знаете, кто такой Хвост...

—Знаю, пожалуйста, продолжай, — поторопил Дам­блдор Гарри.

—Волан-де-Морт получил совиной почтой письмо. И сказал, кажется, что ошибка Хвоста исправлена. При­бавил, что кто-то умер. И что он не скормит Хвоста змее... рядом с его креслом была большая змея. А еще сказал... сказал, что вместо него скормит змее меня. Потом нало­жил на Хвоста заклятие Круциатус... и тут у меня заболел шрам. Я сразу проснулся, такая была боль.

Дамблдор молча взирал на него.

—Вот и все...

—Ясно, — тихо сказал Дамблдор.— Ясно. Скажи, а еще когда-нибудь в этом году шрам у тебя болел, не считая того раза летом?

—Нет... А как вы узнали, что у меня летом болел шрам? — не сдержал Гарри изумления.

—Не ты один переписываешься с Сириусом, — отве­тил Дамблдор. — Я тоже поддерживаю с ним связь после его побега из Ховартса. Это ведь я предложил ему укрыть­ся в той пещере в горах. Самое безопасное место!

Дамблдор встал и принялся расхаживать за столом. Несколько раз касался виска палочкой, извлекал мысль и стряхивал ее в Омут. Мысли вращались все быстрее, сливаясь в перламутровое пятно — ничего не поймешь.

— Профессор, — наконец решился напомнить о себе Гарри.

Дамблдор остановился и взглянул на него.

— Прошу прощения, — сказал он и снова сел за стол.

— Вы... вы знаете, почему у меня болит шрам? Дамблдор пристально посмотрел на Гарри.

— У меня есть одно предположение, всего лишь пред­положение. Шрам у тебя начинает болеть, когда Лорд Волан-де-Морт совсем близко и питает к тебе особенно сильную ненависть.

— А... почему?

— Потому что вы связаны заклятием, которое не по­действовало, — ответил Дамблдор. — Шрам-то у тебя не­обычный.

— Значит, вы думаете... это не сон... Все так и проис­ходило?

— Возможно, — ответил Дамблдор. — Я бы даже ска­зал, весьма вероятно. Гарри, а Волан-де-Морта ты видел?

— Нет, — ответил Гарри. — Только спинку кресла. Но... но в кресле ведь все равно ничего не было. У него же нет тела. Хотя как он мог держать палочку? — медленно проговорил Гарри.

— Действительно, как?

Несколько минут оба молчали. Дамблдор, вперив взгляд в пространство, иногда подносил палочку к виску и добавлял еще одну серебристую паутинку к бурлящей опаловой смеси в сосуде.

— Профессор, — первый нарушил молчание Гарри, — вы думаете, к нему возвращается сила?

— К Волан-де-Морту? — переспросил Дамблдор, бро­сив на Гарри поверх Омута памяти так хорошо знакомый проницательный взгляд, от которого Гарри всегда стано­вилось не по себе: ему казалось, что директор видит его насквозь, лучше даже, чем Волшебный глаз Грюма. — Могу, Гарри, только высказать свои предположения.

Дамблдор снова вздохнул и показался Гарри еще бо­лее старым и усталым, чем обычно.

— Годы, когда к Волан-де-Морту возвращались силы, были отмечены несколькими исчезновениями. Так, бес­следно исчезла Берта Джоркинс, как раз там, где Волан-де-Морта видели последний раз. Это установлено точно.

Исчез также мистер Крауч... здесь, на территории шко­лы. Пропал еще один человек, на сей раз магл. Естествен­но, на этот факт Министерство, к сожалению, не обра­тило внимания. Его звали Фрэнк Брайс, он жил в дерев­не, где вырос отец Волан-де-Морта. Его никто не видел с прошлого августа. В отличие от многих моих друзей в Министерстве, я читаю магловские газеты.

Дамблдор бросил на Гарри встревоженный взгляд.

— Мне кажется, эти исчезновения связаны между со­бой. А в Министерстве так не думают... Ты, наверное, слы­шал об этом, стоя за дверью.

Гарри кивнул. В кабинете опять воцарилась тишина: Дамблдор потянул из виска мысли, добавляя их к содер­жимому сосуда. Гарри понимал, пора уходить, но любо­пытство приковало его к креслу.

—Профессор, — снова обратился он к Дамблдору.

—Да, Гарри, — ответил директор.

—Э-э... можно спросить... про этот суд, который я ви­дел... в Омуте памяти?

—Можно, — помрачнел Дамблдор. — Я много раз там бывал, некоторые процессы встают в памяти яснее дру­гих... Особенно сейчас...

—А тот суд, где... где вы меня нашли? Суд над сыном Крауча... Они говорили о родителях Невилла?

Дамблдор пристально посмотрел на Гарри.

— Разве Невилл не рассказывал тебе, почему он жи­вет с бабушкой?

Гарри покачал головой. Как же так могло выйти, что за четыре года общения с Невиллом он ни разу не спро­сил его об этом.

— Да, они говорили о родителях Невилла. Его отец Фрэнк был мракоборец, как профессор Грюм. Его с же­ной пытали, хотели выведать, где находится Волан-де-Морт. Ты сам слышал.

— И они умерли? — тихо спросил Гарри.

— Нет. Они потеряли рассудок, — в голосе Дамбл­дора звучала горечь, какой Гарри никогда не слышал. — Они оба сейчас в Больнице Святого Мунга, где лечат магические болезни и травмы. Невилл, полагаю, наве­щает их с бабушкой на каникулах. Но они не узнают его...

Гарри сидел, потрясенный. Как же так, за четыре года не удосужиться спросить...

—Ивестные, всеми уважаемые люди, — продолжал Дамблдор. — Произошло это после падения Волан-де-Морта, когда все уже считали себя в безопасности. Напа­дение вызвало беспрецедентную волну гнева. От Мини­стерства требовали немедленно найти преступников. К сожалению, показания Долгопупсов были не совсем на­дежные — они ведь в ужасном состоянии.

—Значит, возможно, сын мистера Крауча был неви­новен? — медленно проговорил Гарри.

—Об этом мне ничего не известно, — покачал голо­вой Дамблдор.

Опять замолчали, Гарри смотрел, как в Омуте ходят кругами воспоминания. Еще два вопроса жгли его... но они касались живых людей...

—Э-э... — начал он, — а мистер Бэгмен...

—Ни разу с тех пор не обвинялся в пособничестве Темным силам, — спокойно ответил Дамблдор.

—Я рад, — поспешил сказать Гарри, не отводя взгляда от каменного сосуда. (Дамблдор перестал добавлять мыс­ли, и серебристое кружение замедлилось.) — А...

Ему нелегко было произнести имя, но Омут пришел на помощь. На его поверхности опять появилось лицо Снегга. Дамблдор увидел его и поднял глаза на Гарри.

— Никаких обвинений не было предъявлено и про­фессору Снеггу, — сказал он.

Гарри посмотрел в ярко-голубые глаза Дамблдора и выпалил давно мучивший его вопрос:

— А почему вы думаете, что он и правда перестал под­держивать Волан-де-Морта?

Дамблдор несколько секунд смотрел Гарри прямо в глаза и затем спокойно ответил:

— А это, Гарри, касается только нас двоих: профессо­ра Снегга и меня.

Гарри понял, что разговор окончен. Дамблдор не рас­сердился, но что-то в его голосе подсказало: пора ухо­дить. Он поднялся, Дамблдор тоже.

—Гарри, пожалуйста, — сказал директор, когда Гарри уже подошел к двери, — никому ни слова о родителях Невилла. Он один вправе рассказать о них, когда будет к этому готов.

—Хорошо, профессор, — ответил Гарри, взявшись за ручку двери.

— И еще, Гарри... Гарри обернулся.

Дамблдор стоял у Омута памяти. Серебристые отблес­ки ходили по его лицу, и он казался совсем старым. Он молча смотрел на Гарри, потом сказал:

— Удачи тебе в третьем туре.