Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 29. ВЕЩИЙ СОН

Выходит, то ли мистер Крауч напал на Виктора, то ли кто-то напал на них обоих, а Виктор не видел кто. — Гермиона потерла лоб.

—Конечно Крауч! Кто же еще? — сказал Рон. — Напал и улизнул, а когда Гарри вернулся с Дамблдором, его уж и след простыл.

—Ну, нет. — Гарри покачал головой. — Он на ногах еле стоял, куда ему было трансгрессировать!

—Какие вы оба бестолковые! Я вам сто раз говорила: нельзя в Хогвартсе трансгрессировать.

—Ну, ладно. А если так Крам напал на Крауча — по­стойте, дайте скажу, — а себя оглушил заклинанием? — предложил Рон, радуясь собственной догадке.

—Ага, а мистер Крауч после испарился, — ухмыльну­лась Гермиона.

— Ах, да... — сник Рон и почесал в затылке. Занимался рассвет. Гарри, Рон и Гермиона поднялись рано и пришли в совятник отослать весточку Сириусу. Сова с запиской улетела, друзья встали у окна и глядели на подернутые туманом окрестности школы. Они за пол­ночь просидели в гостиной, все спорили о мистере Кра­уче, не выспались, и у всех троих были мешки под глаза­ми и бледные лица.

— Повтори еще раз, Гарри, — попросила Гермиона, — что именно сказал мистер Крауч?

— Ну сколько можно? Ну, он был какой-то сам не свой, хотел о чем-то предупредить Дамблдора. Вроде сказал, что Берта Джоркинс умерла... И все повторял, что это его вина... и что-то там еще про сына...

— Хорошо, хоть сам сознался, — фыркнула Герми­она.

— Он был точно не в своем уме. То с женой и сыном разговаривал, будто они живые, то отдавал распоряже­ния Перси.

— А что он там говорил о Сам-Знаешь-Ком? — бояз­ливо спросил Рон.

— Ну, что он набирается сил, — неохотно ответил Гарри.

Друзья немного помолчали, и Рон деланно уверен­ным голосом сказал:

— Ты думаешь, он не в своем уме? Ну так, значит, он просто бредил...

— Нет, уж о Волан-де-Морте то он говорил, как здо­ровый человек. — Рон, услыхав имя Темного Лорда, на­хмурился, но Гарри сделал вид, будто не заметил. — Гово­рить ему было трудно, но он понимал, где он и чего хо­чет. И все твердил, что хочет видеть Дамблдора.

Гарри отвернулся от окна и поглядел на насесты под потолком. Совы возвращались с ночной охоты; то и дело новая сова влетала в окно с мышью в клюве, и насесты понемногу заполнялись.

— Если бы не Снегг, — вздохнул Гарри, — может, мы бы поспели вовремя. «Директор занят, Поттер... Что за вздор вы несете, Поттер?» — передразнил он учителя. — Всегда он так Нет чтобы просто дать пройти.

— Может, он хотел тебя задержать? — сказал Рон. —

А может... постой, как, по-твоему, скоро он мог бы доб­раться до Леса? Мог он вас С Дамблдором опередить?

— Разве что летучей мышью обернулся.

—Может, и мышью, кто его знает? — пожал плечами Рон.

—Надо спросить профессора Грюма, нашел ли он мистера Крауча, — сказала Гермиона.

— С моей Картой нашел бы, — ответил Гарри.

— Если только Крауч не ушел слишком далеко, — за­метил Рон. — На карте-то только замок с окрестностя­ми...

— Тихо! — Гермиона приложила палец к губам.

На лестнице послышались шаги. Судя по голосам, шли двое и о чем-то спорили.

—... это называется шантаж! И нас за это по головке не погладят...

—А мне надоело быть вежливым и честным! И ты плюнь на честность — плюнул же он. Подумай только, что было бы, если бы в Министерстве магии прознали о его делишках. Уж этого-то он не захотел бы.

—Все равно. Разговоры разговорами, а письмо — это шантаж.

— Вот погоди, раскошелится он, и поглядим тогда, станешь ты жаловаться или нет.

Дверь совятника распахнулась, и на пороге, увидев Гарри, Рона и Гермиону, замерли Фред и Джордж.

— Вы что тут делаете? — разом воскликнули Рон и Фред.

— Пришли отправить письмо, — дружно ответили Гарри и Джордж.

— Так рано? — вместе подняли брови Гермио­на и Фред.

Фред улыбнулся.

— Ладно, — сказал он. — Мы не спрашиваем, что вы тут делаете, а вы не спрашивайте нас. Идет?

В руке он держал запечатанный конверт. Гарри погля­дел на адрес, но Фред — не то случайно, не то нарочно — прикрыл его рукой.

— Не смеем вас задерживать. — Фред с ироничным видом поклонился и указал на дверь.

Рон не тронулся с места.

— Кого это вы вздумали шантажировать? — спро­сил он.

Ухмылка сошла с губ Фреда, а Джордж, напротив, гля­нул на Рона и улыбнулся.

—Какой шантаж? Мы просто шутили, — как бы не­взначай сказал он.

—Да неужели?

Фред с Джорджем переглянулись.

—Я тебя предупреждал, Рон: не суй нос не в свое дело, а то как бы тебе его не оторвали. Какое твое...

—А такое. Шантаж не игра. Джордж прав, у вас могут быть большие неприятности.

—Я же тебе сказал, что мы шутили, — сказал Джордж, подошел к Фреду, взял у него из рук письмо и стал привя­зывать его к ноге ближайшей совы. — Ты, Рон, прямо как наш братец Перси. Продолжай в том же духе и тоже ста­нешь старостой.

—Еще чего! — вскипел Рон.

Джордж поднес сову с письмом к окну и выпустил, сова улетела, а он повернулся к Рону и улыбнулся.

— Ну, а раз так, то перестань всех учить. Счастливо оставаться.

И они с Фредом ушли. Гарри, Рон и Гермиона пере­глянулись.

—Что, если они все знают? — прошептала Гермиона. — О Крауче и обо всем остальном?

—Нет, — возразил Гарри. — Будь это что-нибудь важ­ное, они бы кому-нибудь рассказали. Они бы рассказали Дамблдору.

Рона эти слова не успокоили, он все равно тревожно покусывал губу.

—Ты что, Рон, не согласен? — спросила его Гермиона.

—Может, рассказали бы, а может, и нет, — ответил Рон. — Они теперь только о деньгах и думают. Я это за­метил, когда шатался с ними, пока мы... ну..

—Не разговаривали, — подсказал Гарри. — Но все-таки, деньги деньгами, а шантаж...

—Они бредят собственной лавкой шуточных това­ров. Я раньше думал, что они это только так — позлить маму, а оказалось, нет. Учиться им еще только год, вот они и думают, что делать дальше. Папа помочь им не может, а на магазин нужно золото.

Настала очередь Гермионе проявить беспокойство.

—Нужно-то нужно, но не станут же они из-за этого нарушать закон. Ведь не станут?

—Не станут? Ну, уж не знаю, — усмехнулся Рон. — До сих пор пай-мальчиками они не были.

—Так-то оно так, только закон не глупые школьные правила. — Гермиона не на шутку испугалась. — За шан­таж чисткой пробирок не отделаешься. По-моему, тебе лучше рассказать обо всем Перси...

—Рехнулась ты, что ли? Сказать Перси? Он еще, чего доброго, возьмет, да и сдаст их Министерству, как Крауч своего сына. — Рон поглядел на окно, через которое вы­летела сова с письмом Фреда и Джорджа. — Нет уж. Пой­демте-ка лучше завтракать.

Друзья вышли из совятника и стали спускаться по вин­товой лестнице.

—Ну что, пойдем к профессору Грюму? Или, может, еще рано? — спросила Гермиона.

—Рановато, — ответил Гарри. — В такую рань он, по­жалуй, решит спросонья, что мы его прикончить хотим, и, не долго думая, через дверь нас и поджарит. Лучше, по­дождем до перемены.

Редко история магии тянулась так долго, как на этот раз. Гарри то и дело поглядывал на часы Рона — свои он выкинул. Но роновы шли что-то уж очень медленно, и Гарри решил, что они тоже сломались. Все трое от ус­талости готовы были уснуть хотя бы тут же на парте; даже Гермиона и та отбросила перо, подперла голову рукой и мутными глазами глядела на учителя Биннса.

В конце концов прозвенел звонок, и друзья поспеши­ли в класс защиты от темных искусств. Учитель Грюм как раз выходил из класса, похоже было, что он и сам очень устал. Его человеческий глаз готов был сомкнуться, и от этого лицо Грюма казалось кривее обычного.

—Здравствуйте, мистер Грюм, — крикнул Гарри, про­бираясь сквозь толпу учеников.

—Здравствуй, Поттер, — ответил своим скрипучим голосом Грюм. Волшебный глаз учителя защиты от тем­ных искусств устремился на спешивших куда-то робких первокурсников, повернулся зрачком внутрь головы, проводил их за угол. Потом вернулся на место, и Грюм ска­зал: — Заходите. — Он пропустил Гарри, Рона и Гермиону вперед, вошел сам и закрыл дверь.

—Вы нашли мистера Крауча? — начал Гарри без оби­няков.

—Нет, — ответил Грюм, дохромал до учительского стола, сел, вытянул, крякнув, свою деревянную ногу и до­стал фляжку.

—А по Карте вы искали? — спросил Гарри.

—А как же? — Грюм отхлебнул из фляжки. — Вызвал ее прямо в лес из моего кабинета, как ты вызвал метлу. Да только Крауча на Карте не было.

—Значит, он все-таки трансгрессировал? — сказал Рон.

—Да нельзя же, Рон, трансгрессировать в окрестнос­тях замка! — Гермиона сверкнула глазами. — Мистер Грюм, а есть другие способы исчезнуть отсюда?

Волшебный глаз уставился на Гермиону и задергался.

— Подумай на досуге о карьере мракоборца, Грэйнджер. Мозги у тебя на месте.

Гермиона зарделась от смущения и удовольствия.

—Невидим он тоже не был, — сказал Гарри. — Карта все равно бы показала. Выходит, он все еще где-то здесь.

—Вопрос только, самому ему это удалось или ему кто-то помог? — заметила Гермиона.

—Может, кто и помог. Взял да затащил его на метлу и улетел себе преспокойно, — сказал Рон и с надеждой взглянул на Грюма, ему хотелось услышать, что и у него есть задатки мракоборца.

—Могли его и украсть, пожалуй, — согласился Грюм.

—Может, он в Хогсмиде, как, по-вашему? — спросил Рон.

—Кто его знает? — Грюм покачал головой. — В Хог­вартсе его нет.

Учитель широко зевнул, шрамы на его лице вытяну­лись, а зубов в кривом рте оказалось очень мало.

—Дамблдор сказал, вы себя сыщиками воображаете. Бросьте. Краучу все равно не поможете. Дамблдор сооб­щил в Министерство, и его будут искать. А ты, Поттер, го­товься-ка, лучше, к третьему испытанию.

—К испытанию? Ах, да...

Гарри и думать забыл про лабиринт с тех пор, как был там прошлым вечером с Крамом.

— О нем-то тебе и надо теперь думать, — сказал Грюм и почесал свой покрытый шрамами небритый подбородок. — Дамблдор говорит, тебе такие штуки не впервой. Вроде как ты на первом курсе добрался-таки до философского камня, хоть было там, где споткнуться.

— Мы ему помогали, — вставил Рон. — Я и Гермиона. Грюм улыбнулся.

— Ну, так помогите ему и на этот раз, и я свою шляпу съем, если он проиграет. А пока, Поттер, — гляди в оба. В оба гляди! — Учитель погрозил пальцем, глотнул побольше из фляжки, и его волшебный глаз повернулся в сторону окна. В окно был виден верхний парус дурмстрангского корабля. — А вы двое, — его обыкновенный глаз глядел на Рона и Гермиону, — от Поттера не отходи­те. Поняли? Я хоть и приглядываю за всем, но все равно, — чем больше глаз, тем лучше.

На следующее утро прилетела сова от Сириуса. Она села рядом с Гарри, а еще одна сова, коричневая с рыжим, опустилась перед Гермионой с «Пророком» в клюве. Гер­миона взяла газету, пробежала глазами по первым стра­ницам и ухмыльнулась:

— Она еще не прослышала про Крауча. — И Гермиона присоединилась к Гарри и Рону, ей хотелось узнать, что Сириус пишет о загадочных событиях предпоследней ночи.

Гарри, о чем ты только думаешь? Как ты мог пой­ти с Крамом в лес? Пообещай мне, что ни с кем никуда больше ночью не пойдешь. В школе находится кто-то очень опасный. Ясно, что это он помешал Краучу уви­деться сДамблдором, и, может быть, он прятался где-то рядом. Тебя могли убить.

Твое имя не случайно оказалось в Кубке огня. И если кто-то собирается тебе навредить, то времени у него осталось совсем мало. Держись вместе с Роном и Герми­оной, не выходи поздно из гриффиндорской башни и го­товься к третьему испытанию. Потренируйся закля­тьем оглушать и разоружать противника. Вообще вы­учи побольше всяких заклинаний. Краучу ты ничем не поможешь. Без нужды не высовывайся и будь осторожен. Следующим письмом непременно пообещай мне вести себя хорошо.

—И он еще будет меня учить! — возмущенно восклик­нул Гарри. — Можно подумать, сам в школе вел себя хо­рошо.

—Он о тебе беспокоится, так же как Грюм и Хагрид, — резко возразила Гермиона. — Ты должен его слушаться.

—Да чего беспокоиться? Я целый год проучился — и ничего! Никто меня не заколдовал и вообще все в порядке.

—Ну, конечно, вот только твое имя в Кубок положи­ли. По-моему, это все нарочно устроили, и Нюхалз прав. Может, они просто выжидают. Может, они задумали на­пасть на тебя на третьем испытании?

—Ну, пусть Нюхалз прав, кто-то оглушил Крама и ук­рал Крауча. Тогда он должен был прятаться рядом, где-то там, за деревьями, так? Так зачем же он ждал, пока я уйду, а? Что-то не похоже, чтобы он гонялся за мной.

—Может, они хотят, чтобы было похоже на несчаст­ный случай, а убийство в лесу несчастным случаем не на­зовешь, — возразила Гермиона. — А вот, если бы ты вдруг погиб в лабиринте...

—А как же Крам? На него же не побоялись напасть! Тогда меня почему не укокошили там же? Взяли бы, да и устроили все так, будто у нас с Крамом была дуэль.

— Я тоже, Гарри, не понимаю почему. — Гермиона в отчаянии заломила руки. — Только тут столько всего творится, что я уж и не знаю, что думать. И все это очень подозрительно. Грюм прав и Нюхалз прав: тебе надо по­больше думать о третьем испытании, начни готовиться прямо сейчас. Напиши Нюхалзу и пообещай ему не де­лать ничего опасного.

Гарри дал обещание, и теперь приходилось сидеть в замке, а в таких случаях всегда страшно тянет на улицу. В свободное от уроков время Гарри только и делал, что сидел с Роном и Гермионой в библиотеке, выискивая по­лезные заклинания, или разучивал эти заклинания в пу­стых классах. Особенно он налегал на новое для него заклинание Оглушения. Рону с Гермионой порядком до­ставалось.

— Может, украдем миссис Норрис? — предложил Рон в понедельник на большой перемене. Друзья закрылись в классе заклинаний. Гарри в пятый раз оглушил его, сно­ва оживил, и Рон лежал, растянувшись, на спине. — Потре­нируешься на ней. Или на Добби, он для тебя на все согла­сится. Нет, я не жалуюсь, — Рон с опаской поднялся на ноги, потирая мягкое место, — просто у меня уже все болит...

— Еще бы, ты все время падаешь мимо, — нетерпели­во заметила Гермиона, перекладывая в очередной раз по­душки. Эти же самые подушки они учились отбрасывать заклинанием на уроке Флитвика, и профессор оставил их до следующего урока в шкафу. — Падай на спину.

— Легко сказать — на спину! Поди-ка, прицелься, ког­да тебя оглушили, — сердито проворчал Рон. — Попро­буй лучше сама.

— Ну, ладно, Гарри и так уже научился, — поспешила сказать Гермиона. — Заклятие Разоружения мы пробовать не будем, Гарри это давно умеет. А вечером, я думаю, мы займемся вот этим.

Гермиона поглядела на внушительный список закли­наний, который они составили в библиотеке.

— Вот, смотрите: заклинание Замедления. Оно долж­но сделать медленными движения всего, что на тебя на­падает. С него вечером и начнем.

Зазвенел звонок. Друзья торопливо засунули подуш­ки в шкаф и вышли из класса.

— Увидимся за обедом, — сказала Гермиона и побе­жала на нумерологию.

Гарри и Рон направились в Северную башню в каби­нет предсказаний. В коридорах из высоких окон на пол и стены падали широкие полосы золотистого солнечно­го света. Небо было такое голубое, будто его покрыли эмалью.

— Вот увидишь, сегодня мы сваримся в классе: и без того жарко, а у Трелони еще вечно горит камин, — по­обещал Рон. Мальчики поднялись к площадке, с которой начиналась приставная серебряная лестница в класс профессора Трелони, и тихо пробрались в класс.

Рон оказался прав. В классе было жарко, как в рас­каленной духовке. А Трелони еще, по обыкновению, подбрасывала в огонь ароматные травы, и в горячем воздухе стоял приторный дурман. У Гарри закружилась голова. На минутку профессор Трелони отвернулась, чтобы отцепить шаль от светильника, Гарри потянул­ся к занавешенному окну, приоткрыл его и сел обрат­но в кресло. Лицо теперь приятно обдувало свежим ве­терком.

— Детки мои! — Трелони села в кресло с подголов­ником и обвела взглядом класс. Толстые очки увели­чивали ее глаза, и от этого у нее был очень странный вид. — Мы с вами почти уже прошли предсказания по расположению планет. Однако как раз сегодня Марс занял на небе весьма интересное положение, и для нас с вами это замечательная возможность изучить его влияние на судьбу. Я погашу свет, а вы поглядите, пожалуйста, сюда...

Учительница взмахнула волшебной палочкой, и светильники погасли, комнату освещал только огонь от камина. Трелони достала из-под своего кресла чу­десную модель солнечной системы под стеклянным куполом. В центре, как и полагается, сияло солнце, вокруг солнца в воздухе вращались все девять планет, а вокруг планет их спутники. Гарри со скукой глядел, как учительница показывает особый угол, под кото­рым Марс сошелся с Нептуном. Запахи ароматных трав переливались над головой, в лицо веял легкий ветерок. Где-то за занавесью жужжал жучок. Веки смы­кались...

Гарри летел на спине филина по голубому небу к ста­рому увитому плющом дому, дом стоял на склоне высо­кого холма. Приятный ветер дул в лицо. Они спускались все ниже и ниже и, наконец, влетели в темное разбитое окно в верхнем этаже дома. Миновали полутемный ко­ридор, влетели в дверь в конце коридора и очутились в слабо освещенной комнате с наглухо заколоченными окнами.

Гарри слез со спины филина. В комнате был камин, и у камина стояло кресло, повернутое к двери спинкой. Филин пролетел через комнату, завернул прямо в кресло и исчез. На полу рядом с креслом двигались две темные фигуры.

Одна принадлежала большой змее, другая человеку. Человек был маленький, лысый, остроносый, из глаз у него текли слезы. Он лежал, скрючившись, на коврике перед камином, всхлипывал и хрипел.

—Тебе повезло, Хвост, — раздался ледяной голос из глубины кресла, куда опустился филин. — Очень по­везло. Ты сделал грубую ошибку, но все обошлось. Он мертв.

—Господин, — с трудом произнес человек на полу. — Господин мой, я... я так рад... простите...

—Нагайна, — продолжал ледяной голос, — тебе се­годня не повезло. Я пока не позволю тебе пообедать Хвостом. Ну, ничего, ничего, Гарри Поттером полако­мишься.

Змея зашипела, и Гарри увидел ее трепещущий язык.

—Вот тебе еще, Хвост, и помни, больше ошибок я не потерплю.

—Не надо, мой господин, умоляю...

Из-за кресла показался кончик волшебной палочки, и голос произнес:

— Круцио!

Хвост закричал так, будто каждая клеточка его тела горела, его крик оглушил Гарри, и кроме этого крика Гар­ри ничего не слышал, шрам на лбу мальчика пронзила резкая боль. Гарри тоже закричал. Волан-де-Морт услы­шит... узнает, что Гарри здесь...

— Гарри, Гарри!

Гарри открыл глаза. Он лежал на полу в классе про­фессора Трелони, прижав ладони к лицу. Шрам на лбу все еще пылал, было больно до слез. Одноклассники обсту­пили его кольцом, Рон стоял рядом на коленях и испу­ганно глядел на Гарри.

— Ты как? В порядке?

— Разумеется, он не в порядке, — сказала взволно­ванная профессор Трелони. Ее огромные глаза с инте­ресом глядели на Гарри. — Что с вами случилось, Пот­тер? Вы что-то увидели? Какое-то предостережение? Что же?

— Ничего, — ответил Гарри и сел на полу.

Он весь дрожал и оглядывался на тени за спиной. Го­лос Волан-де-Морта звучал так близко!

— Вы схватились за голову. Вы катались по полу и дер­жались за шрам на лбу. Я знаю, Поттер, что это значит. Уж я-то в этом кое-что понимаю.

Гарри поглядел на нее.

—Лучше я пойду покажусь мадам Помфри. Голова рас­калывается.

—Детка моя, на вас явно подействовали вибрации яс­новидения моей комнаты. Если вы уйдете, то лишитесь возможности увидеть...

— Я хочу видеть только лекарство от головной боли. Гарри поднялся на ноги. Встревоженные дети отсту­пили.

— Увидимся на перемене, — шепнул Гарри Рону, под­хватил рюкзак с книжками и пошел к люку.

У профессора Трелони был при этом такой огорчен­ный вид, будто ее лишили последней радости в жизни.

Гарри спустился по приставной лестнице, но в больничное крыло не пошел, да вовсе и не думал туда идти. Гарри решил последовать совету Сириуса насчет того, что делать, если шрам заболит снова, и направился прямо в кабинет Дамблдора. Гарри шел по коридорам и думал о сне. Сон был как будто наяву, совсем как тот, от которого Гарри проснулся на Тисовой улице. Мальчик перебрал в уме все детали: не за­был ли чего? Волан-де-Морт сказал, что Хвост ошибся, но филин принес доброе известие, ошибка исправлена, кто-то мертв, и Хвоста не скормят змее. Вместо него ей скормят Гарри...

Гарри, задумавшись, прошел мимо каменной гаргульи, сторожившей вход в кабинет Дамблдора. Он оста­новился, сощурился, припоминая, оглянулся и вернулся ко входу. Ему вдруг пришло на ум, что он не знает пароль.

— Лимонный шербет? — спросил он на всякий слу­чай.

Гаргулья не пошевелилась.

— Ну, ладно. Грушевый леденец. М-м... лакричная па­лочка. Леденец-шипучка. Жвачка Друббла. Драже всевоз­можных вкусов Берти Боттс... нет, не пойдет, он их не любит, верно? — Гарри рассердился. — Мне нужно сроч­но его увидеть!

Гаргулья не двинулась с места. Гарри в сердцах размахнулся и пнул ее ногой и ушиб пальцы, а гаргулья все равно не подвинулась.

— Шоколадная жаба! — Гарри прыгал на одной ноге. — Сахарное перо! «Тараканьи усы»!

Гаргулья ожила и отпрыгнула, за ней показался про­ход. Гарри остолбенело замигал глазами.

— Так значит, «Тараканьи усы»? Вот тебе и раз. А я-то только пошутил...

Гарри нырнул в проход, встал на первую ступень ка­менной винтовой лестницы, дверь за ним закрылась, ле­стница медленно понесла его вверх и остановилась у по­лированной дубовой двери с латунным дверным молот­ком.

Из-за двери доносились голоса. Гарри сошел на не­большую площадку у двери и прислушался, не решаясь постучать.

—Боюсь, Дамблдор, я не вижу связи. Просто не вижу и все, — говорил Корнелиус Фадж, министр магии. — По словам Людо, Берте ничего не стоит заблудиться. Согла­сен, что слишком долго мы не можем ее найти, но ведь нет никаких доказательств, что с ней что-то случилось. И уж тем более я не вижу здесь никакой связи с исчезно­вением Барти Крауча.

—А что, по-вашему, приключилось с Краучем? — про­хрипел Грюм.

—Ну, тут либо — либо, Аластор. Либо Крауч в конце концов тронулся — учитывая его биографию, скорее все­го так и есть, — сошел с ума и где-нибудь бродит...

—Что-то уж очень быстро он бродит, Корнелиус, — совершенно спокойно заметил Дамблдор.

—Либо... — Фаджу явно неприятно было об этом го­ворить. — Нет, лучше повременить с выводами до тех пор, пока я не увижу место, где это произошло. Вы, кажется, сказали, что около кареты Шармбатона? Дамблдор, что вы скажете об этой женщине?

— Она хороший директор, и она замечательно танцует.

— Будет вам, Дамблдор, в самом деле! — рассердился Фадж. — Можно подумать, если она нравится Хагриду, так она и впрямь безобидна. Они далеко не все такие уже без­обидные. И ваш Хагрид, кстати, тоже — с его пристрас­тием ко всяким чудовищам...

— Мадам Максим я подозреваю не больше, чем Хаг­рида, Корнелиус. А в вас просто-напросто говорит пред­убеждение, — как и прежде, спокойно сказал Дамблдор.

—Не пора ли нам закругляться? — вмешался Грюм.

—Да, верно, пойдемте прогуляемся, — подхватил мысль Грюма Фадж.

—Я не про то. Дамблдор, Поттер за дверью, хочет по­говорить.