Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 31. ТРЕТЬЕ ЗАДАНИЕ

— Дамблдор тоже считает, что Ты-Знаешь-Кто стано­вится сильнее? — прошептал Рон.

Гарри поведал Рону и Гермионе обо всем, что видел в Омуте памяти, и еще о многом, услышанном от Дамбл­дора. И конечно же, поделился с Сириусом: из кабинета директора сразу бросился в совятник и отправил ему письмо. В тот вечер друзья опять засиделись в Общей го­стиной допоздна. Говорили, говорили, пока голова не распухла. И Гарри понял профессора Дамблдора: иногда мозг так переполнен мыслями, что их необходимо куда-то выплеснуть.

Рон молча смотрел на огонь в камине. Его била мел­кая дрожь, хотя вечер был теплый.

— Значит, он доверяет Снеггу? — спросил Рон. — Не­ужели правда доверяет? Но ведь он знает, что Снегг был Пожирателем смерти?

— Да, — кивнул Гарри.

Гермиона минут десять молчала. Она сидела, обхва­тив руками голову, не отводя глаз от колен. И ей, похоже, не помешал бы сейчас Омут памяти.

— Рита Скитер, — наконец сказала она.

—Как сейчас можно о ней думать! — не поверил ушам Рон.

—Я не о ней думаю, — ответила Гермиона, обращаясь к своим коленям. — А о ее словах... Помнишь, что она ска­зала мне в «Трех метлах»? «Я знаю о Людо Бэгмене такое, от чего у вас бы волосы на голове встали дыбом!» Навер­ное, именно этот суд она и имела в виду. Она была тогда в зале и знает, что он передавал какие-то сведения По­жирателям смерти. Да и Винки говорит: «Мистер Бэгмен плохой волшебник». Крауч, конечно, был в ярости, что Бэгмену удалось выйти сухим из воды, и он наверняка го­ворил об этом дома.

—Но ведь Бэгмен-то участвовал в этом по неведению, верно?

Гермиона пожала плечами.

—А Фадж считает, что на Крауча напала мадам Мак­сим? — повернулся Рон к Гарри.

—Да, — ответил Гарри. — Но только потому, что Кра­уч исчез около кареты Шармбатона.

—Вот о ком мы никогда всерьез не думали, — мед­ленно произнес Рон. — В ней наверняка есть великанс­кая кровь, а она это скрывает...

— И правильно делает, — резко бросила Гермиона, подняв голову. — Вспомни, что было с Хагридом, когда Рита узнала тайну его матери. Вспомни Фаджа — он го­тов во всем обвинить мадам Максим только потому, что один из ее предков был великаном. И я бы говорила, что у меня просто широкая кость, лишь бы скрыть опасную правду!

С этими словами Гермиона взглянула на часы и ах­нула:

— Мы сегодня совсем не тренировались! По плану у нас чары Помех. Завтра начнем прямо с них! Пошли, Гар­ри, тебе нужно выспаться.

Гарри и Рон медленно поднялись к себе в спальню.

Натягивая пижаму, Гарри скользнул взглядом по кровати Невилла, видевшего уже третий сон. Он сдержал слово и ничего не сказал друзьям о его родителях. Сняв очки, уют­ней улегся и попробовал себе представить, каково это — родители живы, но не узнают даже сына. Гарри часто жа­лели незнакомые люди, узнав, что он сирота, но Невилл, конечно, заслуживает большей жалости. Лежа в темноте, слыша похрапывание Невилла, Гарри вдруг почувствовал такую ненависть к мучителям мистера и миссис Долгопупс... Вспомнил крики одобрения, когда дементоры во­локли из зала сына Крауча и других заговорщиков... Сей­час он понимал зрителей... Вдруг вспомнилось смертель­но-бледное лицо молящего о пощаде юноши — и Гарри содрогнулся: юноша спустя год умер...

«И все это Волан-де-Морт, — думал Гарри, лежа с от­крытыми глазами. — Все дело в нем. Это он разрушал се­мьи, губил жизни...»

* * *

Предполагалось, что Рон с Гермионой готовятся к эк­заменам, которые окончатся в первый день третьего тура состязаний. Но у них почти все время уходило на Гарри — ему, по их мнению, предстояло куда более важное дело.

— О нас не волнуйся, — отрезала Гермиона, когда Гар­ри напомнил про экзамены: он ведь мог бы и один тре­нироваться. — По крайней мере, по защите высший балл нам обеспечен. Мы с тобой столько разных заклятий вы­учили!

— И вообще это отличная тренировка для будущих мракоборцев! Надеюсь, мы все ими станем. — Голос Рона звенел энтузиазмом. В приливе чувств он наложи чары Помех на влетевшую в класс осу, которая тут же замерла в воздухе.

Наступил июнь, и все в замке опять заволновались, не могли дождаться последнего тура соревнований. Гарри каждую свободную минуту практиковался в разных зак­лятиях. Перед третьим заданием он чувствовал себя го­раздо увереннее. Конечно, оно будет и сложным, и опас­ным, но Грюм прав: ему уже приходилось обводить вок­руг пальца чудовищ и преодолевать заколдованные ба­рьеры. А в этот раз он знает, что его ждет, и, конечно, смо­жет подготовиться к предстоящему испытанию.

Профессору МакГонагалл в конце концов надоело натыкаться на Гарри с Гермионой во всех углах и закоул­ках замка, и она позволила им в обеденный перерыв за­ниматься в кабинете трансфигурации. Гарри быстро ов­ладел чарами Помех, научился замедлять действия вра­га, мог даже ненадолго остановить его. Неплохо получа­лось и Взрывное заклятие, — оно легко убирало с пути все крупные твердые препятствия. В библиотеке Герми­она отыскала еще одно полезное заклинание, Компасное, которое ставило волшебную палочку строго на север — с такой палочкой в лабиринте не заблудишься. Правда, пока еще не давались чары Щита, возводящие вокруг вол­шебника невидимую защиту, успешно отражавшую мел­кие заклятия: Гермионе удалось пробить щит Гарри с по­мощью Ножного заклятия, и он минут десять ковылял на ватных ногах, пока Гермиона искала в толстенной книге противозаклятие.

—У тебя все прекрасно получится, — ободрила она Гарри, вычеркивая из списка выученные заклятия. — Кое-что из всего этого наверняка пригодится.

—Идите скорее сюда! — Рон стоял у окна и глядел вниз. — Интересно, что там делает Малфой?

Гарри с Гермионой подошли. Малфой стоял под де­ревом, его верные дружки Крэбб и Гойл несли рядом ка­раул и во весь рот ухмылялись. Малфой, приблизив к гу­бам неплотно сжатый кулак, говорил в него что-то.

— Очень похоже на разговор по рации, — произнес заинтересованно Гарри.

- Это невозможно, - отрезала Гермиона. - Я вам уже говорила: в Хогвартсе эти штуки не действуют. Иди сюда Гарри, - вернулась она на середину комнаты, - давай еще раз попробуем чары Щита.

Теперь Сириус присылал сову каждый день. Он, как и Гермиона, был озабочен одним — сделать все, чтобы Гарри благополучно справился с последним заданием, остальное отошло для него на задний план. В каждом письме он напоминал крестнику: что бы ни происходи­ло за стенами Хогвартса, никакой самодеятельности, все равно он ни на что повлиять не сможет.

Если Волан-де-Морт действительно набирает силу, — писал Сириус, — главная моя забота — обеспечить твою безопасность. Но пока ты под защитой Дамблдора, тебе ничего не грозит, и все-таки старайся избегать малейшей опасности. Думай над тем, как преодолеть лабиринт, все остальное после.

Чем ближе двадцать четвертое июня, тем сильней Гар­ри нервничал, но все же не так, как перед первым и вто­рым турами. Во-первых, сомнений нет: на этот раз он очень хорошо подготовлен. И, во-вторых, это финаль­ный бросок: проиграй он или выиграй, Турнир закончит­ся, и все треволнения останутся позади.

* * *

В день Турнира во время завтрака за гриффиндорским столом было особенно шумно. Совиная почта при­несла Гарри открытку от Сириуса с пожеланием удачи — всего только кусок пергамента с отпечатком грязной со­бачьей лапы, но у Гарри все равно потеплело на сердце. Как обычно, прилетела сипуха, принесла Гермионе све­жий номер «Ежедневного пророка». Она развернула га­зету и поперхнулась, забрызгав всю первую страницу тыквенным соком.

— Что такое? — хором спросили ее Гарри с Роном.

— Ничего, — торопливо ответила Гермиона, пытаясь спрятать газету, но Рон успел выхватить ее.

Он увидел крупный заголовок на первой странице и возмущенно воскликнул:

—Старая корова! Именно сегодня!

—Что там? — спросил Гарри. — Снова Рита Скитер?

— Нет, — ответил Рон и, так же как Гермиона, попы­тался куда-нибудь деть газету.

—Опять обо мне? — спросил Гарри.

—Да нет, — дрогнувшим голосом возразил Рон.

Не успел Гарри выдернуть газету у него из рук, Драко Малфой уже кричал из-за стола слизеринцев:

— Эй, Поттер! Поттер! Как твоя голова? Как себя чув­ствуешь? Надеюсь, ты нас не покусаешь?

У Малфоя в руках была та же газета. Слизеринцы рас­смеялись и, как один, повернулись в сторону Гарри — интересно, что он сейчас сделает.

— Дай-ка взгляну, — сказал Гарри Рону.

Рон неохотно повиновался. Гарри развернул газету и увидел фото под огромной шапкой:

ГАРРИ ПОТТЕР «НЕЗДОРОВ И ОПАСЕН»

Мальчик, сокрушивший Того-Кого-Нельзя-Называтъ, сейчас нездоров и, возможно, опасен, — сообщает наш спе­циальный корреспондент Рита Скитер. — Недавно стали известны тревожные факты, касающиеся странного поведения Гарри Поттера. Эти факты вызывают серьезные опасения: сможет ли он дальше участвовать в столь трудном соревновании, как Турнир Трех Волшеб­ников, и даже вообще учиться в школе «Хогвартс».

Эксклюзивная информация, полученная «Ежеднев­ным Пророком», подтверждает, что Поттер постоян­но теряет сознание на уроках и часто жалуется на боль в шраме (отметина на лбу — последствие прокля­тия, которым Сами-Знаете-Кто пытался его убить). В понедельник наш специальный корреспондент стал свидетелем того, как Поттер с криком выбежал из ка­бинета предсказаний: у него так болел шрам, что он больше не мог сидеть на уроке.

Ведущие специалисты больницы магических болезней и травм Святого Мунго полагают, что мозг Поттера, возможно, пострадал во время нападения Сами-Знаете-Кого и что многократные жалобы на боль в шраме — про­явление застарелой психической нестабильности.

— Возможно даже, что он притворяется, — заявил один из специалистов. — Известно, что это один из мно­гих способов привлечь к себе внимание окружающих».

«Ежедневному Пророку» удалось выяснить некото­рые тревожные обстоятельства, касающиеся Гарри Поттера, которые директор Хогвартса Альбус Дамб­лдор утаил от магической общественности.

— Поттер — змееязычный волшебник, — сообщил нам Драко Малфой, четверокурсник из Хогвартса. — Пару лет назад в замке был совершен ряд нападений на учащихся. Многие подозревали в них Поттера: в Дуэльном клубе на глазах у всех он в приступе ярости приказал змее напасть на своего однокашника. Но тогда все это замяли. Кроме того, у Поттера в друзьях оборотни и великаны. Похоже, стремление к власти может толкнуть его на что угодно.

Змееязычие, т. е. способность разговаривать со змея­ми, давно считается одним из видов Темных Искусств. Не зря самый известный змееязычный маг современности — Тот-Кого-Нельзя-Называть. Член Лиги Защиты от Тем­ных Искусств, пожелавший остаться неназванным, за­явил, что, по его мнению, необходимо возбудить рассле­дование в отношении всех змееязычных волшебников.

— Лично я, — сказал он, — испытываю большое недо­верие к каждому, кто умеет разговаривать со змеями, по­скольку этих тварей часто используют в самых злове­щих видах черной магии и они традиционно ассоцииру­ются со злом в чистом виде.

И конечно, все, кто водит дружбу с такими носите­лями зла, как оборотни и великаны, не могут не обладать склонностью к насилию.

Альбусу Дамблдору следует серьезно подумать, допус­кать ли такого ученика к участию в Турнире Трех Вол­шебников. Существует опасность, что Поттер, обуре­ваемый безрассудным стремлением выиграть, захочет прибегнуть к черной магии, ведь сегодня вечером зак­лючительное состязание Турнира.

— Очередная глупость в мой адрес, — заметил Гарри, небрежно сворачивая газету.

За столом слизеринцев Малфой, Крэбб и Гойл весе­лились вовсю: крутили пальцами у виска, корчили де­бильные рожи и высовывали языки, шевеля ими на ма­нер змей.

—Но как она узнала, что у тебя на предсказаниях за­болел шрам? удивился Рон. — В замке ее, конечно, не было. И она не могла ничего слышать...

—Окно-то было открыто, — ответил Гарри. — Я от­крыл его сам, чтобы вдохнуть воздуха.

—Но мы были на самом верху Северной башни! — вос­кликнула Гермиона. — Стоя на земле, ничего не услышишь!

—Но это же ты исследовала магические способы под­слушивания! — напомнил Гарри. — Вот и объясни нам, как она умудрилась подслушать!

— Да, исследовала, — сказала Гермиона. — Ноя... мне... Внезапно лицо ее приняло странное, отсутствующее

выражение. Она медленно подняла руку и запустила пальцы в волосы.

—Что с тобой? — забеспокоился Рон.

—Ничего, — прошептала Гермиона. Она опять взлох­матила пальцами свою гриву, потом медленно поднесла руку ко рту, как будто говорила в невидимую рацию. Гарри с Роном, ничего не понимая, уставились друг на друга.

—У меня идея, — произнесла Гермиона, глядя в про­странство. — Кажется, я знаю... потому что так никто бы не увидел... даже Грюм... и она смогла бы забраться на по­доконник... но у нее ведь нет разрешения... точно, нет раз­решения... Похоже, она у меня в руках! На секунду сле­таю в библиотеку — хочу окончательно убедиться!

С этими словами Гермиона схватила сумку и выбежа­ла из Большого зала.

— Эй! — крикнул Рон вслед. — У нас через десять ми­нут экзамен по истории магии! Ну, дела, — протянул он, оборачиваясь к Гарри. — Эта Скитер сидит у нее в печен­ках, она даже про экзамен забыла. Что ты будешь делать на экзамене у Биннса — читать?

Гарри, как все участники Турнира, был освобожден от экзаменов. Просто сидел на задней парте и выискивал в книгах все новые заклинания, которые могли бы ему помочь.

—Да, наверное, — ответил Гарри. Но в этот миг к ним подошла профессор МакГонагалл.

—Поттер, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу.

—Но ведь соревнование начнется вечером! — вос­кликнул Гарри, испугавшись, что перепутал время, и уро­нил на мантию кусочек яичницы.

—Конечно, Поттер. В комнате собрались семьи уча­стников Турнира. Они приглашены посмотреть после­днее состязание. И ты сегодня сможешь провести со сво­ими весь день.

С этими словами она отошла от стола. А Гарри смот­рел ей вслед, разинув рот.

— Она и правда думает, что Дурели сюда приедут? — ошарашенно спросил он Рона.

— Не знаю, — пожал тот плечами. — Ладно, мне пора, я опаздываю к Биннсу. Увидимся!

Зал быстро пустел. Гарри видел, как Флер Делакур под­нялась из-за стола когтевранцев и, догнав Седрика, про­шла в соседнюю комнату. Сразу за ними медленно, чуть сутулясь, двинулся Крам. Гарри не торопился закончить завтрак. Ему не хотелось туда идти — у него не было се­мьи, во всяком случае такой, что приехала бы поддержать его в трудную минуту. Самое лучшее — удалиться в биб­лиотеку и порыться еще в книгах — лишнее заклинание не помешает. Он уже было поднялся из-за стола, как дверь комнаты приоткрылась, оттуда высунулась голова Сед­рика.

— Гарри, иди скорее! — крикнул он. — Твои тебя за­ждались!

Гарри был совсем сбит с толку: не могут же Дурсли взять и приехать сюда! Пересек Большой зал и толкнул дверь в комнату.

Седрик с родителями стояли прямо за дверью. Крам в дальнем углу быстро разговаривал по-болгарски с матерью и. отцом. Оба были черноволосы, а крючко­ватый нос Крам явно унаследовал от отца. В другом углу щебетала по-французски Флер со своей матерью. Ее младшая сестренка Габриэль стояла рядом, держась за мамину руку. Увидев Гарри, она замахала ему рукой, он тоже махнул ей. И тут увидел у камина сияющих миссис Уизли и Билла. Обрадованный Гарри чуть не бегом бро­сился к ним.

— Это наш сюрприз! — взволнованно воскликнула миссис Уизли, нагнулась и поцеловала его. — Мы при­ехали болеть за тебя, Гарри!

— Ты как, готов? — спросил Билл, улыбаясь и тряся его руку. — Чарли тоже хотел приехать, но не смог от­проситься с работы. Он нам рассказывал, как ты потря­сающе справился с хвосторогой!

Гарри заметил, что Флер Делакур с большим интере­сом поглядывает на Билла из-за плеча мамы. Она явно не возражала ни против длинных волос, ни против серег с клыками.

—Как здорово, что вы приехали! — Гарри благодар­но взглянул на миссис Уизли. — А я уж было подумал... неужели Дурсли...

—М-м, — поджала губы миссис Уизли. Она никогда не критиковала Дурслей в присутствии Гарри, но всякий раз, когда упоминалось их имя, в глазах у нее загорался недобрый огонь.

—Потрясающе снова вернуться в школу! — огляделся кругом Билл. Виолетта, приятельница Полной Дамы, подмиг­нула ему из своей рамы. — Я не был тут целых пять лет. А что, портрет чокнутого рыцаря все еще здесь? Сэра Кэдогана?

—Здесь, — ответил Гарри. Он с этим чудаком позна­комился в прошлом году.

— А Полная Дама?

—Ее еще я помню, — сказала миссис Уизли. — Один раз она так меня отчитала! Я вернулась в спальню в че­тыре часа утра...

—Где же ты была всю ночь? — Билл изумленно по­смотрел на мать.

Миссис Уизли улыбнулась.

—Мы с твоим отцом гуляли, — ответила она. — А ему досталось от Аполлиона Прингла, тогдашнего завхоза... у отца до сих пор заметны следы...

—Можешь повести нас на экскурсию по замку, Гар­ри? — спросил Билл.

— С удовольствием.

И все трое двинулись к двери в Большой зал. Порав­нявшись с семейством Диггори, Гарри поймал неприяз­ненный взгляд отца Седрика Амоса.

—А-а, вот и ты! — воскликнул он, окинув Гарри взгля­дом с ног до головы. — Бьюсь об заклад, ты уже не так уверен в себе. Седрик догнал тебя по очкам!

—Что? — недоуменно спросил Гарри.

—Не обращай на него внимания, — шепнул ему Сед­рик, нахмурившись. — Он вне себя после той статьи Риты Скитер о Турнире Трех Волшебников... помнишь, где она написала, что ты — единственный чемпион Хогвартса...

—И он даже не удосужился опровергнуть ее слова! — громко воскликнул Амос Диггори, чтобы и миссис Уиз­ли с Биллом, уже в дверях, могли услышать его. — Но ты покажешь ему, Сед. Ты ведь однажды уже победил его.

—Рита Скитер спит и видит, как бы устроить новый скандал, — рассердилась миссис Уизли.— Ты, Амос, ра­ботаешь в Министерстве и мог бы давно ее раскусить!

Мистер Диггори, судя по виду, собрался разразиться гневной тирадой, но жена положила на его руку ладонь, и он, пожав плечами, отвернулся.

Гарри прекрасно провел утро с Биллом и миссис Уиз­ли. Они обошли всю территорию замка, Гарри показал им карету Шармбатона и корабль Дурмстранга. Миссис Уизли очень заинтересовалась Гремучей ивой, посажен­ной уже после нее. И потом долго вспоминала лесниче­го Огга, который был перед Хагридом.

— Как Перси? — спросил Гарри, когда они обходили теплицы.

— Не очень, — ответил Билл.

— У него неприятности, — добавила миссис Уизли, по­низив голос и оглянувшись. — В Министерстве хотят замол­чать исчезновение мистера Крауча. Перси вызывали на допрос, спрашивали про инструкции, которые он получал от мистера Крауча. Похоже, все думают, что эти инструкции писал не Крауч. Перси ужасно переживает. Ему не дали разрешения заменить сегодня вечером его начальника. Вмес­то него пятым судьей будет Корнелиус Фадж.

К обеду возвратились в замок.

—Мам! Билл! — удивленно воскликнул Рон, увидев их за гриффиндорским столом. — Что вы здесь делаете?

—Приехали болеть за Гарри на последнем состяза­нии! — объяснила, улыбаясь, миссис Уизли. — Должна сказать, так приятно изредка не готовить обед. Как твой последний экзамен?

—А-а... Порядок! — ответил Рон. — Не мог вспомнить имена всех вождей восставших гоблинов, пришлось кое-какие придумать. (Миссис Уизли мгновенно посу­ровела.) Все нормально, — успокоил ее Рон, положив на тарелку солидную порцию корнуэлльского пирога с мя­сом. — У них у всех были имена типа Бодрод Борода­тый, Гырг Грязный, так что ничего страшного.

Скоро к ним присоединились Фред, Джордж и Джин­ни, и Гарри показалось, что он опять вернулся в «Нору». Он и думать забыл о Турнире, лишь появление Гермионы в середине обеда вернуло его к действительности, и он вспомнил о ее утреннем озарении. Интересно, что она выяснила о Рите Скитер?

— Ну, рассказывай...

Гермиона покачала головой и выразительно глянула в сторону миссис Уизли.

—Здравствуй, Гермиона, — натянуто произнесла мис­сис Уизли.

—Здравствуйте, — улыбка сползла с лица Гермионы при виде сурового лица миссис Уизли.

Гарри перевел взгляд с одной на другую и сказал:

—Миссис Уизли, вы, конечно же, не поверили той ерунде, которую Рита Скитер настрочила для «Пророка»? Вы-то ведь знаете, что не влюблялся я в Гермиону!

—А-а! — протянула миссис Уизли. — Конечно же, не поверила.

Но ее обращение с Гермионой стало гораздо сердеч­нее.

Гарри, Билл и миссис Уизли весь день гуляли вокруг замка и вернулись в Большой зал только к вечернему пир­шеству. За столом для преподавателей сидели уже и Людо Бэгмен, и Корнелиус Фадж. Бэгмен, как всегда, весел и оживлен, Фадж, напротив, мрачен и неразговорчив. Си­девшая рядом мадам Максим смотрела только в тарелку, и Гарри показалось, что глаза у нее красные. Хагрид то и дело поглядывал в ее сторону.

Несмотря на обилие праздничных блюд, Гарри почти ничего не ел: его уже била нервная дрожь. Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алые закатные краски сумерек. Наконец Дамблдор поднялся из-за сто­ла и весь зал притих.

— Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнется третье, пос­леднее состязание Турнира Трех Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мис­тером Бэгменом.

Гарри встал, все гриффиндорцы зааплодировали. Уиз­ли и Гермиона пожелали ему удачи, и он вместе с Седри­ком, Флер и Крамом вышел из Большого зала.

—Как ты, Гарри? — спросил Бэгмен, спускаясь по ка­менным ступеням главного крыльца. — Уверенно себя чувствуешь?

—Все в порядке, — ответил Гарри. И не солгал: конеч­но, он нервничал, но, повторив в уме все заклинания и чары, которые знал наизусть, нутром ощутил, что уве­ренности еще прибавилось.

Скоро подошли к стадиону. Поле для квиддича изме­нилось неузнаваемо. По всему периметру поднялась плотная живая изгородь высотой двадцать футов. Пря­мо перед ними в изгороди чернеет проем — вход в лаби­ринт. Коридор внутри него, образованный густым кустарником, уходит в черноту, от которой у Гарри забегали мурашки по коже.

Через пять минут на стадионе появились первые зри­тели. Воздух наполнился взволнованными голосами и звуками сотен шагов — зрители торопились занять от­веденные им трибуны. Небо окрасилось в густой исчерна-синий цвет, и на нем зажглись первые звезды. К Бэгмену и участникам подошли Хагрид и профессора Мак­Гонагалл, Грюм и Флитвик. У профессоров на шляпах, у Хагрида на спине кротового жилета светились большие красные звезды.

— Мы будем патрулировать снаружи, — сообщила участникам состязания профессор МакГонагалл. — Если кто-нибудь попадет в беду и почувствует, что тре­буется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придем на помощь. Все ясно?

Чемпионы кивнули.

— Тогда вперед! — весело скомандовал Бэгмен четве­рым патрульным.

— Удачи, Гарри, — шепнул Хагрид, и патрульные ра­зошлись в разные стороны, каждый на свой пост вокруг лабиринта. Коснувшись палочкой горла, Бэгмен тихо произнес:

— Сонорус!

И тут же его усиленный волшебством голос разнесся по всему стадиону:

— Леди и джентльмены, третье и последнее состяза­ние Турнира Трех Волшебников начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место делят между собой ми­стер Седрик Диггори и мистер Гарри Поттер, оба — шко­ла «Хогвартс», у каждого восемьдесят пять очков!

Крики, гром аплодисментов разбудили птиц в Запрет­ном лесу, и они с тревожным гомоном поднялись в тем­ное ночное небо.

— На втором месте мистер Виктор Крам, институт «Дурмстранг», восемьдесят очков! — снова гром аплодис­ментов. — И на третьем месте — мисс Флер Делакур, ака­демия «Шармбатон»!

Гарри разглядел на трибуне миссис Уизли, Билла, Рона и Гермиону. Они вежливо аплодировали Флер. Он махнул им рукой, они увидели и тоже обрадованно замахали.

— Итак, Гарри и Седрик, начнете по моему свистку! — пророкотал Бэгмен. — Три... два... один...

Он резко свистнул, и Гарри с Седриком устремились внутрь лабиринта.

Высоченная живая изгородь бросала на дорожку чер­ную тень. То ли изгородь была чересчур густой, то ли была заколдована, но звуки стадиона тут же стихли, едва они вступили во тьму лабиринта. Гарри даже показалось на миг, что он под водой. Он вытащил палочку, приказал: «Люмос!» — и услышал, как Седрик произнес позади то же самое.

Прошли вместе метров двадцать и оказались у развил­ки. Глянули друг на друга.

— Пока, — сказал Гарри, свернув влево. Седрик пошел направо.

Бэгмен снова дунул в свисток. Значит, в лабиринт во­шел Крам. Надо спешить. Выбранная им дорожка каза­лась совершенно пустынной. Он повернул вправо и при­бавил шагу, подняв палочку над головой, чтобы свет от нее падал как можно дальше. Впереди было по-прежне­му пусто.

Вдалеке снова прозвучал свисток Бэгмена: значит, все чемпионы внутри лабиринта.

Гарри то и дело оглядывался. К нему опять вернулось привычное ощущение, что за ним следят чьи-то глаза. Небо с каждой минутой становилось чернее, тени сгуща­лись и в лабиринте.

Дорожка привела к очередной развилке.

— Направление, — прошептал он палочке, держа ее на ладони.

Палочка сделала один оборот и замерла, указывая на­право, в густую изгородь. Значит, север там, а центр лаби­ринта, как известно, — на северо-западе. Самое лучшее — свернуть влево и при первой возможности взять правее.

Впереди по-прежнему никого. Гарри свернул напра­во, и там пусто, никаких препятствий. Гарри стал нервни­чать — все еще ни одной опасности, Тут что-то не то! Ла­биринт как будто заманивал в ловушку, усыпляя внима­ние. За спиной что-то прошуршало. Гарри выставил впе­ред палочку и обернулся, готовый отразить нападение. В луче света возник Седрик, выскочивший откуда-то справа. Его всего трясло, рукав мантии дымился.

— Это соплохвосты Хагрида! — прошептал он. — Ги­гантские! Я еле от них отбился!

Седрик кивнул и исчез за очередным поворотом. Гар­ри чуть не бегом устремился вперед — от соплохвостов лучше держаться подальше! На следующей развилке свер­нул за угол и увидел...

Навстречу ему скользит дементор. Высотой больше трех метров, лицо спрятано под капюшоном, гниющие чешуйчатые руки выставлены вперед. Дементор явно чув­ствует его присутствие и движется прямо на него. Гарри услыхал его хриплое дыхание, на лице проступил холод­ный пот, но он знал, что делать...

Сосредоточился на самой счастливой мысли — лаби­ринт с его ужасами позади и они с Роном и Гермионой празднуют окончание Турнира. Гарри поднял палочку и воскликнул:

— Экспекто патронум!

Из дула палочки вырвался серебряный олень и поска­кал навстречу дементору который при виде оленя сде­лал шаг назад и запутался в полах плаща. Гарри еще ни­когда не видел, чтобы дементору помешал плащ.

— Подожди! — крикнул он вдогонку патронусу. — Это же боггарт! Риддикулус!

Боггарт с громким треском взорвался и растаял в об­лачке дыма. Серебряный олень, к сожалению, тоже ис­чез от такой бы компании Гарри не отказался... Но де­лать нечего, надо спешить. Гарри прислушался и, беззвуч­но ступая, двинулся вперед, держа палочку над головой.

Налево... направо... снова налево... два раза уперся в ту­пик. Опять применил заклинание Компаса. Палочка по­казала, что он слишком уклонился к востоку. Вернулся к развилке, свернул направо и увидел перед собой стран­ный золотистый туман. Гарри осторожно подошел и ос­ветил его. Похоже на какие-то чары. Интересно, нельзя ли его взорвать?

— Редукто! — воскликнул он.

Заклинание пронзило туман насквозь, не причинив ему никакого вреда. Как же он забыл: заклятие предназ­начено для твердых тел! Что будет, если просто взять и пройти сквозь этот туман? Но стоит ли рисковать? Мо­жет, лучше вернуться и пойти в обход?

Колебания прервал раздавшийся неподалеку вопль.

— Флер! — крикнул Гарри.

Опять тишина. Он огляделся по сторонам. Что с ней? Вопль явно донесся откуда-то спереди. Гарри глубже вдохнул и ринулся в золотистую дымку.

Мир тут же перевернулся вверх ногами. Гарри висел на земле вниз головой, волосы дыбом, очки висят на дуж­ках, того и гляди упадут в бездонное небо. Он тут же схва­тил их, прижал к носу и, преисполненный ужаса, замер. Ноги его как будто приклеились к траве, ставшей зеле­ным потолком. А внизу тонуло в бесконечности усыпан­ное звездами небо. Оторви он от травы ногу и сделай шаг, он навсегда распростится с землей.

«Думай, — приказал он себе, чувствуя, как кровь при­ливает к лицу, — думай!»

Но он не знал ни единого заклинания, которое могло вернуть на место небо и землю. Решится ли он шагнуть?

Он слышал, как стучит в висках кровь. Выбор прост: или двинуться вперед вверх ногами, или бросить в небо сноп красных искр, подождать помощи и выбыть из Турнира.

Он закрыл глаза, чтобы не видеть бездонной отвес­ной пустоты и осторожно оторвал правую ногу от зеле­ного потолка.

Мир тут же вернулся на привычное место. Гарри рух­нул на колени, почувствовав упоительно твердую, сырую от росы землю. От пережитого потрясения все его тело на миг превратилось в студень. Он несколько раз глубо­ко вдохнул, успокоился, поднялся на ноги и, выйдя из зо­лотистой дымки, оглянулся: дымка невинно мерцала в лунном свете.

У развилки Гарри остановился посмотреть, не видно ли каких-нибудь следов Флер. Он был уверен, что слы­шал ее крик. С чем она столкнулась? Что с ней? Сигнала бедствия не было, но это еще ничего не значит. Может, все обошлось, и она движется дальше. Не исключено, од­нако, что она в беде, и даже палочку поднять не в состоя­нии. Гарри свернул вправо, беспокоясь все сильнее. И в то же время глубоко в подсознании мелькнула мысль: одним участником меньше...

Судя по крику, Флер, наверняка, выбыла из игры. Ку­бок где-то рядом, он почти до него дошел. А что, если он и правда победит? На мгновение Гарри опять увидел себя с Кубком в руках перед всей школой, — первый раз с той минуты, как услыхал свое имя среди чемпионов...

Минут десять не было ничего, кроме тупиков. Дваж­ды свернул не туда в одном и том же месте. Наконец-то незнакомая дорожка, Гарри бросился бежать. Пламя на конце палочки колебалось. И тень его, меняя очертания, прыгала поживой изгороди. Еще поворот, и он... очутил­ся нос к носу с соплохвостом.

Седрик не преувеличил: соплохвост был гигантский и напоминал трехметрового скорпиона. Огромное изо­гнутое жало покоилось на спине, нацелив сопло прямо на Гарри, толстый панцирь тускло поблескивал в свете волшебной палочки.

— Окаменей!

Заклинание отлетело рикошетом от бронированно­го гада — Гарри едва успел нагнуться. Соплохвост выст­релил в ответ огнем и полетел навстречу обидчику. За­пахло палеными волосами.

— Замри! — крикнул Гарри. И это заклинание срико­шетило.

Гарри поспешно отступил, потерял равновесие и упал.

— Замри!

Сплохвост в нескольких дюймах от него замер. Зак­линание попало в мягкое, не защищенное броней брю­хо. Тяжело дыша, Гарри оттолкнул неподвижное чудище и со всех ног бросился бежать: чары Помех действуют недолго, минут через пять соплохвост опять станет опа­сен.

Он свернул влево и уперся в тупик, свернул направо — еще тупик Гарри остановился, перевел дух и приказал па­лочке определить стороны света. Затем вернулся к развил­ке, взял направление на северо-запад и бросился было вперед. Но ноги вдруг приросли к земле — такое он услы­хал за изгородью.

— Что ты делаешь? — кричал Седрик. — Ты что, гад, делаешь?

И следом голос Крама:

— Круцио!

В тот же миг уши его пронзил отчаянный вопль Сед­рика. Потрясенный Гарри рванул вперед, только бы не ошибиться поворотом! Никаких поворотов впереди не было. Осталось одно — Взрывное заклятие. Заклятие по­действовало, правда, не очень сильно, в изгороди обра­зовалась неглубокая дыра, Гарри сунул в нее ногу, нава­лился всем телом, колючее сплетение ежевики затреща­ло, ветви сломались, и открылось отверстие. Гарри про­лез в него, порвав мантию, глянул направо: на земле из­вивался от боли Седрик, над ним стоял Крам.

Услыхав треск, Крам повернул голову и сорвался с ме­ста, но Гарри успел нацелить палочку.

— Окаменей! — крикнул он.

Заклинание поразило Крама в спину, он на мгнове­ние замер и рухнул ничком в траву. Гарри бросился к Сед­рику. Он уже перестал извиваться и теперь лежал, тяже­ло дыша и спрятав лицо в ладони.

— Все в порядке? — Гарри схватил руку Седрика.

— Да, — выдохнул Седрик. — Не могу поверить... он подкрался сзади... я услыхал, обернулся... а он уже и па­лочку на меня направил...

Он поднялся на ноги. Его трясло.

— Просто не верится... мне казалось, он ничего... — Гарри глядел на распростертого соперника.

—Мне тоже.

—Ты слышал, как кричала Флер? — спросил Гарри.

— Слышал, — ответил Седрик. — Ты думаешь, Крам мог и ее...

—Не знаю, — медленно произнес Гарри.

—Ну что, оставим его здесь?

—Нет, — возразил Гарри. — Наверное, лучше всего послать сноп искр. Патрульные подойдут и заберут его. Тут его соплохвост сожрет.

—И поделом, — сказал Седрик, но все же поднял па­лочку и пустил в небо сноп красных искр. Искры рассы­пались облачком и зависли над тем местом, где лежал Крам.

Несколько секунд Гарри с Седриком стояли в темно­те, оглядываясь по сторонам.

— Ладно, — сказал Седрик. — Идем дальше...

— Что? — спросил Гарри. — А... да... конечно-Странный это был миг. Только что Крам сплотил их.

И вот опять соперники. Оба молча устремились вперед по темной дорожке, на развилке Гарри свернул влево, Седрик направо. Скоро шаги Седрика стихли.

Гарри шел, время от времени сверяясь с палочкой-компасом. Теперь он состязается только с Седриком, и ему вдруг, как никогда, захотелось одержать победу. Но в голове копошилась одна мысль. Как мог Крам решиться применить против человека Непростительное заклятие? Грюм сказал на уроке, что за это отправляют в Азкабан до конца жизни. Вряд ли Крам такой ценой хотел выиг­рать Кубок... Гарри прибавил шагу.

Теперь тупики попадались все чаще. В лабиринте ста­ло темно, хоть глаз выколи, значит, скоро центр, конец состязания. На длинном, прямом отрезке пути опять по­чудилось шевеление, и свет палочки озарило существо, которое он знал только по картинке в «Чудовищной кни­ге о чудовищах».

Это был сфинкс с телом огромного льва, головой жен­щины, тяжелыми когтистыми лапами и длинным желтым хвостом с коричневой кисточкой на конце. Когда Гарри приблизился к женщине-львице, она оборотила к нему могучую голову и уставилась большими миндалевидны­ми глазами. Гарри нерешительно поднял палочку. Но львица с женским лицом не присела в прыжке, а просто ходила туда-сюда поперек дорожки, загораживая проход.

—Ты близок к цели, — произнесла она низким, хрип­ловатым голосом. — Кратчайший путь лежит именно здесь.

—Может... может, тогда вы меня пропустите? — спро­сил Гарри, догадываясь, каков будет ответ.

—Нет, конечно, — ответила она, не останавливаясь. — Отгадай мою загадку, тогда пропущу. Отгадаешь с первой попытки — путь открыт. Не отгадаешь — нападу. Ничего не ответишь — пойдешь назад, восвояси.

У Гарри засосало под ложечкой: разгадывать загадки — конек Гермионы. Он прикинул, велик ли риск. Ну не смо­жет он разгадать загадку, не беда, — промолчит и все. Сфинкс его отпустит, и он поищет другой путь к Кубку.

— Ладно, — сказал он. — Слушаю вашу загадку. Женщина-львица уселась посреди дорожки и произ­несла такой стих:

Мой первый слог проворней всех слывет по праву —

Он очень быстр на руку, ногу и расправу;

Второй мой слог есть плод окружности решений —

Ее с диаметром законных отношений.

Мой третий слог — абстрактно названный мужчина —

Ни цвета кожи, ни фамилии, ни чина.

Сложив их вместе, существо ты образуешь,

Какое ты скорей умрешь, чем поцелуешь.

— А можно... можно еще раз, только чуть-чуть помед­леннее? — вежливо попросил он.

Сфинкс моргнула, загадочно улыбнулась и повтори­ла загадку.

— Значит, из подсказок получится чудище, которое я лучше умру, чем поцелую?— спросил Гарри.

Сфинкс благосклонно улыбнулся. Гарри решил, что это утвердительный ответ, и принялся лихорадоч­но думать. Существует множество тварей, которых он, хоть убей, не поцеловал бы. Например, соплохвост. Но загадка сфинкса явно о ком-то другом. Пожалуй, начать надо с подсказок. Какой там первый слог, быс­трый? Быстрый, скорый... Ну ладно, потом еще мож­но подумать.

— Э-э... не могли бы вы повторить следующую строчку? Она повторила.

— Окружности решений... — повторил Гарри. — Ее с диаметром законных отношений... ерунда какая-то. А можно мне еще последнюю подсказку?

Сфинкс повторила.

— Абстрактно названный мужчина... — пробормотал Гарри. — Мужчина, мужчина, он... Ага! Это «он»!

Сфинкс улыбнулась ему.

— Так, значит, первый слог быстр, то есть скор... так-так.. Скор... он... Скор... он, — повторял Гарри, меряя шага­ми дорожку. — Существо, которое я не хотел бы поцело­вать... Скорпион!

Сфинкс расплылась в улыбке, поднялась на ноги и посторонилась.

— Спасибо! — воскликнул Гарри, потрясенный соб­ственной сообразительностью, и рванул вперед.

Он наверняка у цели, наверняка... палочка сказала, он на верном пути... Если больше ничего страшного не слу­чится, он выиграл....

Снова развилка.

— Направление, — прошептал он, палочка, сделав круг, указала направо. Гарри бросился по правой дорож­ке, в конце которой скоро забрезжил неяркий свет.

И Гарри увидел: метрах в трехстах от него на невысо­кой тумбе сияет вожделенный Кубок. Гарри прибавил ходу, но тут из-за кустов слева, опережая его, на дорожку выскочил Седрик.

Седрик будет у Кубка первый! Он несется изо всех сил. Ноги у него длинные, рост выше. Гарри никогда его не догнать. Но что это? Возвышаясь над кромкой изгороди, по дорожке, пересекающейся с той, по которой бегут они, что-то огромное стремительно движется в их сторону. Еще мгновение и Седрик столкнется с чудовищем!

— Седрик! — заорал Гарри. — Слева!

Седрик вовремя оглянулся — он еще успеет перед са­мым носом чудовища миновать поворот и избежать стол­кновения! Но как будто ему кто ножку подставил, Седрик споткнулся и на полной скорости рухнул на землю. Па­лочка вылетела из руки. И тут же из-за угла вышел огром­ный паук и двинулся к Седрику.

— Окаменей! — крикнул Гарри.

Заклинание ударило в огромное волосатое тело, но он с таким же успехом мог бы попасть в него камнем. Паук слег­ка покачнулся, забыл про Седрика и устремился к Гарри.

— Окаменей! Замри!

Бесполезно. Паук был то ли слишком велик, то ли его волшебный заряд был слишком силен, но заклинания только раздразнили его. На какой-то миг Гарри, похоло­дев, увидел над собой восемь сверкающих черных глазок, щелкнули острые как бритва челюсти. И паук, схватив его передними лапами, поднял вверх. Гарри отчаянно брыкал­ся, нога коснулась челюсти, и ее пронзила нестерпимая боль. «Окаменей!» — теперь уже крикнул Седрик, но и его заклинание оказалось бессильно. Паук вновь раскрыл че­люсти, Гарри последним усилием поднял палочку.

— Экспеллиармус! — воскликнул он.

Сработало — паук выпустил Гарри, и он с высоты трех метров спикировал на покалеченную ногу. Не мешкая, направил палочку пауку в брюхо, точно так же, как соплохвосту минут десять назад.

— Окаменей! — раздались сразу два голоса: Седрик уже вооружился своей палочкой.

И два заклинания сокрушили мощь паука — он пова­лился набок, расплющив изгородь, ворох мохнатых лап перегородил дорожку.

— Гарри! Ты в порядке? Он не раздавил тебя? — услы­хал Гарри.

— Нет, — крикнул в ответ Гарри, тяжело дыша.

Нога у него кровоточила, разорванная мантия испач­кана густой липкой слизью, наверное, из челюстей паука. Гарри хотел подняться, но ступить на дрожащую, всю в крови, ногу было выше всяческих сил. Все же он заставил себя встать и, переведя дыхание, ухватился за изгородь.

Кубок Трех Волшебников поблескивал в двух шагах за спиной у Седрика.

— Бери Кубок, — тяжело выдохнул Гарри. — Скорее бери. Ты рядом.

Но Седрик не двигался. Он просто стоял и смотрел на Гарри, потом обернулся и взглянул на Кубок. Гарри видел, как ему хочется шагнуть вперед, взять в руки глав­ный приз Турнира. Но Седрик снова повернулся к Гарри и, собравшись с духом, отчеканил:

— Нет, иди ты бери. Ты выиграл. Сегодня ты дважды спас мне жизнь.

— Это к Турниру не относится, — ответил Гарри. В душе у него бушевали противоречивые чувства: нога болела, все кости ныли после борьбы с пауком. Седрик снова опередил его, так же как опередил, пригласив Чжоу на бал, но он гнул свое. — Говорю тебе, я не буду играть в догонялки на вывихнутой ноге. Побеждает тот, кто пер­вый коснется Кубка. И это будешь ты.

Седрик сделал несколько шагов в сторону оглушен­ного паука, увеличивая расстояние между собой и Куб­ком, и покачал головой:

— Ни за что!

— Перестань играть в благородство. Не тяни время, бери Кубок. Надо как-то выбираться отсюда.

Седрик смотрел, как Гарри, держась за изгородь, пы­тается устоять на ногах.

— Ты рассказал мне про драконов, — возразил Сед­рик. — Если бы не это, я провалился бы еще на первом задании.

— Мне тоже помогли. — Гарри пытался стереть кровь с ноги подолом мантии. — А ты мне помог с яйцом, так что мы квиты.

— Но и мне помогли с яйцом.

— Ну и что? Мы все равно квиты, — ответил Гарри, пытаясь осторожно опереться на больную ногу. Нога пре­дательски дрожала. Конечно, он ее вывихнул, упав с трех метров.

—Тебе за второе задание полагалось больше очков, — не сдавался Седрик — Ты остался на дне, чтобы освобо­дить всех заложников до одного. Я мог бы поступить так же.

—Я — единственный дурак, кто принял ту песенку всерьез! — в голосе Гарри звучала горечь. — Бери Кубок!

— Нет.

Переступив через паучьи лапы, Седрик встал рядом с Гарри, который смотрел на него во все глаза. Седрик был очень серьезен. Он понимал, что отказывается от славы, которой его факультет не видал уже несколько веков.

— Иди, — твердо сказал Седрик. Судя по лицу, реше­ние далось ему не легко, но оно было принято беспово­ротно: он стоял с каменным лицом, скрестив руки на гру­ди, и не отрываясь смотрел на Гарри.

Гарри перевел взгляд с Седрика на Кубок. На одно сияющее мгновение он представил себе, как выходит из лабиринта с Кубком в руках. Поднимает Кубок над головой, слышит рев толпы, видит сияющее от вос­торга лицо Чжоу — так ясно, так близко... Картина рас­таяла, на ее месте возникло хмурое, упрямое лицо Седрика.

— Давай пойдем оба, — сказал Гарри.

- Что?

— Вместе его возьмем. Это не только наша с тобой победа. Это победа Хогвартса. Мы ее завоевали вдвоем.

Седрик изумленно смотрел на Гарри.

—Ты... ты уверен?

—Да, — ответил Гарри. — Да... мы ведь все время по­могали друг другу. И добрались сюда оба одновременно. Так что и возьмем его вместе.

Седрик, казалось, не верит своим ушам, но еще миг — и лицо его просияло счастливой улыбкой.

— Отлично, — сказал он. — Идем.

Он взял Гарри под локоть и помог ему доковылять до тумбы, где стоял желанный трофей. Оба протянули руки к сияющим ручкам Кубка.

— На счет три, ладно? — предложил Гарри. — Один... два... три!

И они вместе коснулись Кубка.

В то же мгновение Гарри почувствовал знакомый ры­вок где-то под ложечкой. Ноги оторвались от земли. Рука, крепко держащая Кубок, не разжималась. Кубок куда-то понес его сквозь завывание ветра и пестрый вихрь кра­сок, и вместе с ним бок о бок летел Седрик.