Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 27. ВОЗВРАЩЕНИЕ БРОДЯГИ

После второго испытания всем стало любопытно уз­нать подробности подводного приключения, а, стало быть, и на долю Рона перепала часть славы Гарри. Оба просто купались в лучах известности. Рон по десять раз на день пересказывал свои злоключения, и с каждым ра­зом рассказ у него выходил чуточку по-иному. Сперва Рон рассказывал правду, по крайней мере, он говорил то же, что и Гермиона: пленников привели в кабинет МакГонагалл, там Дамблдор их заколдовал, пообещав, что с ними все будет в порядке, и что они проснутся, как только снова окажутся на поверхности озера. Через не­делю Ронов рассказ превратился в жуткую историю, из которой следовало, что на него напали и украли, ему пришлось в одиночку отбиваться от полусотни до зу­бов вооруженных тритонов и русалок, и они его, в кон­це концов, одолели, связали и уволокли на самое дно озера.

Рон теперь привлекал всеобщее внимание, и Падма Патил стала к нему благосклоннее и каждый раз, встре­чаясь с ним в коридоре, старалась заговорить.

— Но перед этим я сунул в рукав волшебную палочку, — уверял ее Рон. — Мне ничего не стоило расправиться с эти­ми водными болванами.

— Вот бы на это поглядеть. Ты бы, наверное, храпеть на них стал, — вставила ироничное замечание Гермио­на. Ее все дразнили дамой сердца Виктора Крама, и так ей досадили, что теперь ничего не стоило вывести ее из себя.

Рон покраснел до ушей и больше уже о сражении с тритонами не рассказывал.

Март выдался сухой и ветреный. Сов сносило поры­вами, они сбивались с курса, и почта приходила с опоз­данием. Бурая сова, которую Гарри отослал к Сириусу с запиской о дне посещения Хогсмида, вернулась только в пятницу во время завтрака, вся растрепанная и взъеро­шенная. Только Гарри отвязал от ее ноги записку с отве­том Сириуса, как она тут же улетела в страхе, что ее сно­ва куда-нибудь отошлют.

Сириус, как и в прошлый раз, писал кратко.

В два часа дня в воскресенье будь у перелаза при по­вороте на Хогсмид (со стороны «Дервиш и Бэнгз»). За­хвати с собой побольше съестного.

—Он что, в Хогсмид вернулся? — удивился Рон.

—Похоже, что так, — ответила Гермиона.

—Не может быть! — испугался Гарри. — Его поймают, и тогда...

—Да ладно тебе! До сих пор же не поймали, — сказал Рон. — Да и дементоров в Хогсмиде больше нет.

Гарри сложил записку, спрятал в карман и призаду­мался. Если честно, очень хочется повидаться с Сириу­сом. Последние два урока в пятницу — уроки зельеваре-ния, и обычно Гарри угрюмо плелся вниз по каменным ступеням в подземелье профессора Снегга, но с запис­кой Сириуса в кармане, идти было куда легче.

У дверей класса сбились в кучку Малфой, Крэбб с Ши­лом и Пэнси Паркинсон со своими подружками из Сли-зерина. Они вместе что-то разглядывали и громко смея­лись. Похожая на мопса Пэнси высунулась из-за толсто­го плеча Гойла и задорно глянула на Гарри, Рона и Герми­ону.

—Глядите-ка, наши голубки идут! — хихикнула она, и кучка слизеринцев распалась. У Пэнси в руках оказался журнал «Ведьмин досуг», его-то они и читали. На облож­ке красовалась какая-то кудрявая ведунья, улыбалась во все тридцать три зуба и держала волшебную палочку над пирогом.

—На-ка, Грэйнджер, почитай, тебе понравится, — крикнула Пэнси и швырнула журнал Гермионе, та вздрогнула от неожиданности, но поймала. Дверь под­вала распахнулась, показался Снегг и махнул им, чтобы заходили.

Гермиона, Гарри и Рон устроились, как обычно, за пос­ледней партой. Снегг повернулся к доске, взял мел и при­нялся писать ингредиенты для нового зелья, а Гермиона украдкой раскрыла под партой журнал и стала листать. Статья, что она искала, оказалась в середине журнала. Гар­ри и Рон наклонились поближе. Сверху страницы была цветная фотография Гарри, а под ней шла коротенькая заметка, озаглавленная «Разбитое сердце Гарри Поттера».

Гарри Поттер мальчик необыкновенный, но как все мальчики его возраста испытывает муки юности. Рано потерявший родителей и лишенный родителъской любви, он думал, что обрелутешение в своей школьной под­руге Гермионе Грэйнджер. Но догадывался ли он, что очень скоро ему придется перенести новый удар судь­бы и новую утрату?

Мисс Грэйнджер родилась в семье маглов, это про­стая, но амбициозная девочка. Ее тянет к знаменито­стям, и одного Гарри Поттера ей мало. На Турнир Трех Волшебников в Хогвартс приехал Виктор Крам, ловец сборной Болгарии, триумфатор недавнего Чемпионата мира, и мисс Грэйнджер тут же и его поймала в свои сети. Она его просто покорила, и он уже пригласил ее на летние каникулы в Болгарию.

— Я еще никогда ничего подобного к девушкам не чув­ствовал, — признается Виктор Крам.

А непостоянная мисс Грэйнджер продолжает иг­рать чувствами обоих мальчиков.

Трудно сказать, чем так привлекательна мисс Грэй­нджер. Нельзя сказать, чтобы она была красива, скорее всего, причина симпатий к ней двух несчастных маль­чиков кроется в чем-то ином.

— Она просто страшилище, — говорит о ней Пэнси Паркинсон, миловидная, привлекательная студентка четвертого курса. — Но она умна, и ей вполне по силам сварить приворотное зелье. В этом-то, я думаю, все и дело.

Приворотные зелья запрещены в школе «Хогвартс», и Альбус Дамблдор, без сомнения, заинтересуется при­чиной успеха своей студентки. А доброжелателям Гар­ри Поттера остается только надеяться, что в следу­ющий раз он отдаст свое сердце более достойной.

— Ну, что я говорил? — прошептал Рон Гермионе, гля­дя в журнал. — Я ведь предупреждал: не зли Риту Скитер. Вот полюбуйся: она из тебя какую-то... мирскую табакерку сделала!

Удивленное выражение исчезло с лица Гермионы, и она прыснула.

—Мирскую табакерку? — трясясь от смеха, переспро­сила она и взглянула на Рона.

—Так моя мама говорит, — пролепетал смущенно Рон и снова покраснел до ушей.

— Что-то мало она намарала. Похоже, совсем разучи­лась сочинять, — сквозь смех сказала Гермиона и броси­ла журнал на незанятый стул. — Ну и чушь!

Гермиона поглядела в сторону слизеринцев, те тара­щились на них с Гарри в надежде, что «голубки» смутятся и расстроятся. Вместо того Гермиона ухмыльнулась, по­махала им рукой и вместе с Гарри и Роном принялась до­ставать ингредиенты для зелья прибавления ума.

— Странно все-таки, — задумчиво проговорила Гер­миона немного спустя, держа в одной руке ступку с су­шеными скарабеями, а в другой — пестик, — и откуда Рита Скитер узнала?..

— Что узнала? — Рон резко повернулся к ней. — Ты что, правда, варишь приворотное зелье?

— Не говори глупостей! — Гермиона снова принялась толочь скарабеев. — Конечно, нет. А вот откуда она узна­ла, что Виктор Крам пригласил меня на летние каникулы?

Гермиона зарделась и отвернулась.

— Как? — опешил Рон и со стуком уронил пестик.

— Он меня пригласил сразу, как вытащил из озера. Вернул себе свою нормальную голову вместо акульей, мадам Помфри укутала нас одеялами, он отвел меня по­дальше от судей, чтобы они не слышали, и предложил, если у меня нет планов на лето, приехать...

— И что ты ответила? — Рон взял с парты пестик и, пристально глядя на Гермиону, совсем забыв про жуков в ступке, принялся толочь парту.

— Он тогда, и вправду, сказал, что ничего подобного никогда не чувствовал, — продолжала Гермиона и покрас­нела, Гарри даже показалось, будто от нее идет жар. — Но как она услышала? Ее, кажется, там не было... или была? Может, у нее мантия-невидимка, и она пробралась в Хог­вартс поглядеть второе испытание?

— Что ты ему ответила? — повторил вопрос Рон и с такой силой застучал по столу пестиком, что стол по­крылся вмятинами.

—Ну, мне тогда было не до него, я ждала вас с Гарри...

—Ваша жизнь, мисс Грэйнджер, без сомнения, полна любопытных событий, — раздался ледяной голос, — но не следует обсуждать ее на уроках. Минус десять очков Гриффиндору.

Пока они разговаривали, Снегг незаметно подошел к ним и встал за их спинами. Весь класс глядел на них; Мал­фой воспользовался удобным случаем и написал в воз­духе «Поттер смердяк».

— А, так вы еще и журналы на уроках читаете! — при­бавил Снегг и взял со стула «Ведьмин досуг». — Еще ми­нус десять очков Гриффиндору. Ах, ну, конечно... — Снегг увидал статью Скитер, и у него заблестели глаза. — Пот­теру и дня не прожить без газетных вырезок о собствен­ной персоне...

Слизеринцы загоготали, Снегг угрожающе улыбнул­ся, и, к ярости Гарри, стал читать заметку вслух.

— «Разбитое сердце Гарри Поттера»... что же, Поттер, с вашим сердцем на этот раз? «Гарри Поттер мальчик не­обыкновенный...»

Настала очередь Гарри залиться краской. А Снегг еще и после каждого предложения останавливался, чтобы слизеринцы могли вдоволь насмеяться. В исполнении Снегга заметка звучала во сто крат хуже.

— «...А доброжелателям Гарри Поттера остается толь­ко надеяться, что в следующий раз он отдаст свое сердце более достойной», — ухмыльнулся Снегг и под гоготанье слизеринцев свернул журнал в трубочку. — Пожалуй, луч­ше будет вас троих рассадить, а то вы больше заняты сво­ими любовными похождениями, а не зельями. Вы, Уизли, останетесь здесь. Мисс Грэйнджер сядет вон там, с мисс Паркинсон. А Поттер передо мной, за первой партой. Ну живее!

Гарри, дрожа от ярости, швырнул рюкзак и ингреди­енты для зелья в котел и потащил его к незанятой парте перед самым столом учителя. Снегг пошел следом, усел­ся за свой стол и стал глядеть, как Гарри достает вещи из котла. Гарри, стараясь не глядеть на Снегга, снова при­нялся толочь скарабеев, представляя себя, что каждый жук — это профессор зельеварения.

— О вас, Поттер, слишком много пишут. Слава, похо­же, совсем вскружила вам голову, — негромко сказал Снегг, когда класс успокоился.

Гарри смолчал. Снегг и раньше пытался вызвать его на грубость. Дай ему только предлог, и он еще до конца урока отнимет у Гриффиндора очков пятьдесят.

— Вы, может быть, полагаете, будто весь волшебный мир от вас без ума? — продолжал Снегг тихо, так что ни­кто, кроме Гарри, его не слышал (Гарри толок сушеных скарабеев, хоть они и превратились уже в ступке в мел­кий порошок). — Лично мне нет никакого дела, сколько раз вашу фотографию печатали в газетах. Для меня вы, Поттер, всего лишь мальчишка, который считает, будто школьные правила не для него.

Гарри высыпал перетертых в пыль скарабеев в котел и принялся резать корень имбиря. От злости у него дро­жали руки, но глаз он не поднимал, будто не слышал, что говорит ему учитель.

—Так вот, предупреждаю вас, Поттер, — угрожающим, вкрадчивым голосом продолжал Снегг, — я не погляжу, что вы знаменитость, попробуйте еще только раз за­браться в мой кабинет...

—Я близко к вашему кабинету не подходил! — огрыз­нулся Гарри, позабыв о своей мнимой глухоте.

—Не врите! — прошипел Снегг, непроницаемым взгля­дом буравя Гарри. — Шкура бумсланга и жабросли — из моего личного запаса. И я знаю, кто их украл.

Гарри смело, не мигая, поглядел Снеггу прямо в глаза, как глядят честные люди. Он, и правда, ничего не крал у Снегга. Порошок из шкуры бумсланга на втором курсе стащила Гермиона, он им был нужен для Оборотного зе­лья. И сколько бы Снегг ни подозревал Гарри, доказать он этого так и не смог. Ну а жабросли украл, конечно, Добби.

—Не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Гарри.

—В ту ночь, когда залезли в мой кабинет, вас в спаль­не не было, я это точно знаю! — прошипел Снегг. — И я не намерен терпеть ваше поведение, даже если вашим по­клонником сделался и Грозный Глаз Грюм. Только попро­буйте снова забраться в мой кабинет, Поттер, и вам не поздоровится!

—Хорошо, — безразлично ответил Гарри и снова стал нарезать имбирный корень. — Буду иметь в виду на тот случай, если мне когда-нибудь захочется туда забраться.

Снегг сверкнул глазами и сунул руку под мантию. Гар­ри на секунду испугался, что Снегг выхватит волшебную палочку и заколдует его, но Снегг вынул крохотный пу­зырек с прозрачным как слеза зельем. Гарри пристально поглядел на пузырек.

—Знаете, что это, Поттер? — спросил Снегг, злобно сверкая глазами.

—Нет,— искренне ответил Гарри.

—Это Сыворотка Правды. Она очень сильная, доста­точно и трех капель, чтобы вы сейчас же всему классу выдали свои тайны, — вкрадчиво произнес Снегг. — Ис­пользование этого зелья, конечно, строго ограничено правилами Министерства. Но я могу случайно, скажем, за ужином пронести руку над вашим тыквенным соком, — он слегка встряхнул пузырек, — и вот тогда, Поттер, мы и узнаем, были вы в моем кабинете или нет.

Гарри ничего не ответил, снова взял корень имбиря и нож и принялся резать. О сыворотке правды Снегг не для красного словца упомянул, уж кто-то, а Снегг свою угро­зу выполнит, дай ему только повод, наверняка этим зель­ем напоит. Гарри страшно было подумать, что он может сказать, прими он этого зелья. Ему представилось, как он выдает своих друзей, Гермиону и Добби, а потом расска­зывает о переписке с Сириусом... и — у Гарри все внутри похолодело — о своих чувствах к Чжоу... Гарри ссыпал ку­сочки корня имбиря в котел и подумал, не последовать ли примеру Грюма, не пить ли из собственной фляжки? В дверь подземелья постучали.

— Войдите, — спокойно сказал Снегг.

Ученики обернулись к входу. Дверь открылась, вошел Каркаров и направился между рядами парт к учитель­скому столу, вызвав своим появлением удивление и лю­бопытство учеников. Каркаров был взволнован и крутил свою козлиную бородку.

—Нам надо поговорить, — сказал он, подойдя к Снег­гу. Каркарову явно не хотелось, чтобы кроме Снегга его кто-нибудь услышал, поэтому он едва открывал рот и по­ходил на плохого чревовещателя. Гарри продолжал тща­тельно резать корень имбиря, а сам навострил уши.

—После урока поговорим... — так же тихо, как и не­ожиданный посетитель, начал Снегг, но Каркаров пере­бил его.

—Нет, сейчас! Тебе некуда деваться, Северус. Почему ты меня избегаешь?

— После урока! — отрезал Снегг.

Гарри сделал вид, что хочет проверить, достаточно ли налил желчи броненосца, поднес стеклянный стаканчик к глазам, а сам искоса глянул на учителя и его гостя. Кар­каров был чем-то обеспокоен, Снегг сердился.

Каркаров до самого конца второго урока зельеварения ходил за спиной Снегга. Гарри хотелось узнать, за­чем пожаловал Каркаров, и за две минуты до звонка он нарочно опрокинул пузырек желчи броненосца, осталь­ные ученики шумно собирались, потом толпились у выхода из класса, а он присел за котел, стал вытирать раз­литую желчь и прислушался.

—Ну? Что за срочность? — прошипел Снегг.

—Вот что, — ответил Каркаров, Гарри выглянул из-за котла: Каркаров закатал левый рукав мантии и показал Снеггу что-то у себя на запястье.

—Ну, видишь? — тихо спросил Каркаров, почти не шевеля губами. — Видишь? Неужели не ясно? С тех пор, как...

—Спрячь! — вскрикнул Снегг, и его глаза забегали по классу.

—Неужели ты не заметил?.. — взволнованно начал было Каркаров.

—Потом поговорим, — оборвал его Снегг. — Поттер, вы что здесь забыли?

—Вот собираю желчь броненосца, профессор, — не­винными глазами глядя на Снегга, ответил Гарри и пока­зал мокрую тряпку.

Каркаров, встревоженный и злой, развернулся на каб­луках и вылетел вон из класса. Гарри совсем не хотелось оставаться наедине с профессором зельеварения, он то­ропливо побросал учебники и ингредиенты для зелий в рюкзак и поспешил убраться из подземелья. За дверью поджидали Рон и Гермиона, и ему не терпелось расска­зать, что он услышал.

* * *

На следующий день после обеда Гарри, Рон и Гермио­на отправились в Хогсмид. Небо прояснилось, и вовсю светило солнце. Друзьям стало жарко, и на полпути до деревни все трое сняли плащи и закинули их на плечи. Гарри нес в рюкзаке еду для Сириуса; за обедом они ста­щили со стола десяток куриных ножек, батон хлеба и на­полнили фляжку тыквенным соком.

По дороге они заглянули в магазин одежды волшеб­ников «Шапка-невидимка» и купили для Добби подарок. Они долго выбирали носки и всякий раз весело хохота­ли, найдя новую забавную пару. Среди многих пар одна сверкала вышитыми золотыми и серебряными звездами, а другая, когда долго не стирали, истошно вопила. В по­ловине второго вышли из магазина, прошлись по Глав­ной улице, миновали магазин «Дервиш и Бэнгз» и напра­вились к краю деревни.

Так далеко они еще не заходили. Тропинка часто пет­ляла, дома попадались все реже и реже, скоро они вышли из деревни и пошли к горе, у подножия которой деревня и стояла. Тропинка вильнула последний раз, и у ее конца обнаружился перелаз. Опершись на него передними ла­пами, с газетой в зубах, их поджидал тощий черный пес, очень знакомый на вид.

— Здравствуй, Сириус, — поприветствовал пса Гарри.

Черный пес потянул носом воздух — из рюкзака за спиной Гарри шел сильный запах курятины — удовлет­воренно вильнул хвостом, развернулся и затрусил меж­ду кустов к каменистому подножию холма. Гарри, Рон и Гермиона перелезли через забор и пошли следом.

Сириус привел их к самому подножью холма, сплошь усеянному камнями. Ему, на его четырех лапах, подни­маться было легко, а Гарри, Рон и Гермиона тяжело отду­вались. Сириус поднимался все выше и выше. С полчаса они взбирались по крутому каменистому склону. Сири­ус бежал впереди, тропка виляла, и на поворотах он по­махивал хвостом. Солнце жарило нещадно, Гарри, Рон и Гермиона обливались потом, лямки рюкзака резали Гар­ри плечи.

Потом Сириус вдруг куда-то исчез, они подошли и увидели в скале узкую расщелину. Они протиснулись внутрь и очутились в прохладном темном гроте. В даль­нем конце грота, привязанный веревкой к большому кам­ню, сидел гиппориф Клювокрыл. Клювокрыл был напо­ловину серой лошадью, наполовину огромным орлом, и чуть только они вошли, сердито и важно посмотрел на них огненным глазом. Трое друзей низко поклонились гиппогрифу тот еще с полминуты, словно раздумывая, взирал на них свысока и, в конце концов, преклонил пе­ред ними чешуйчатые передние лапы, Гермиона побежа­ла погладить его по шее. Гарри не отрывал глаз от черно­го пса, а тот успел уже обернуться его крестным.

На Сириусе была поношенная серая мантия, кото­рую он носил с тех самых пор, как сбежал из Азкабана. После разговора с Гарри через камин волосы у него от­росли еще больше, были немыты и спутаны. Он здоро­во исхудал.

— Курица! — воскликнул он хриплым голосом, вынув изо рта старые номера «Пророка» и бросив их на землю.

Гарри снял с плеч рюкзак, вынул завернутые в бумагу куриные ножки и хлеб и подал Сириусу.

— Вот спасибо! — сказал Сириус, развернул еду, схва­тил ножку, сел прямо на пол и запустил в курицу зубы. — А то все крысы да крысы. Из Хогсмида много не утащишь, чего доброго, заподозрят неладное.

Он улыбнулся, и Гарри заставил себя улыбнуться в от­вет.

— Что ты здесь делаешь, Сириус?

— Исполняю обязанности крестного, — ответил тот, по-собачьи обгрызая куриную ножку. — Да ты не беспо­койся, я очень даже дружелюбный бродячий пес.

Он снова улыбнулся, но заметил беспокойство во взгляде Гарри и серьезно прибавил:

— Хочу быть поближе. Ты в последнем письме... ну, в общем, тучи сгущаются. Я краду старые газеты, и, судя по тому, что пишут, не я один это чую.

Он кивнул на пожелтевшие номера «Пророка» на полу грота, Рон подобрал их и стал листать. Но Гарри на этом не успокоился.

—А вдруг тебя поймают? Вдруг узнают?

—Кроме вас троих да Дамблдора, никто и не знает, что я анимаг, — пожал плечами Сириус и продолжил об­сасывать куриную косточку.

Рон толкнул Гарри локтем в бок и передал ему номе­ра «Пророка», указав на две статьи. Одна шла под заго­ловком «Таинственная болезнь Бартемия Крауча», вто­рая — «Поиски работницы Министерства. Министр ма­гии берет расследование под свой личный контроль».

Гарри пробежал глазами статью о Крауче. Каждая фра­за так и кричала: «...никто не видел с самого ноября... дом, кажется, пуст... в Больнице св. Мунго нам отказались разъяснить... Министерство не подтверждает слухи об опасной болезни...»

—Почитать, так он умирает, — сказал Гарри. — А су­мел же добраться сюда... Значит, не так уж он и болен...

—Мой брат — личный помощник Крауча, — заметил Сириусу Рон. — Он говорит, Крауч переутомился на ра­боте.

—Хотя, он, и вправду, плохо выглядел, когда я его видел в последний раз, — продолжал Гарри, читая ста­тью. — А было это в тот вечер, когда мое имя появи­лось из Кубка...

—И ничего удивительного, — раздался голос Герми­оны, гладившей Клювокрыла. Гиппогриф доклевывал за Сириусом куриные кости. — Выгнал Винки, вот теперь и мучается, жалеет небось, за домом-то некому приглядеть.

—Наша Гермиона просто помешалась на эльфах-до­мовиках, — заметил Рон Сириусу и мрачно поглядел на подругу.

Сириус, однако, не спешил с выводами и переспросил:

—Говоришь, Крауч выгнал своего эльфа?

—Да, во время Чемпионата мира по квиддичу — от­ветил Гарри и рассказал о том, как появилась Черная Мет­ка, и как Винки поймали на месте преступления с вол­шебной палочкой Гарри в руках, и как мистер Крауч при этом рассердился.

К концу рассказа Сириус встал и принялся мерить грот шагами.

—Стало быть, дело было так, — спустя минуту сказал он, размахивая очередной куриной ножкой, — сперва вы увидели эту эльфиху на трибуне для особо важных гос­тей. Она заняла Краучу место. Так?

—Так, — дружно подтвердили Гарри, Рон и Гермиона.

—Но Крауч на матч не пришел. Так?

—Да, — ответил Гарри, — кажется, он сказал, что был слишком занят.

Несколько минут Сириус молча кружил по гроту.

—Гарри, а ты проверял свои карманы после того, как вышел со стадиона? Волшебная палочка была при тебе?

—М-м, — задумался Гарри. — Нет, не проверял. Да она мне и не нужна была до того, как мы пошли в лес. А в лесу я сунул руку в карман, а там только омнинокль, — Гарри широко раскрыл глаза и поглядел на Сириуса. — Ты ду­маешь, тот, кто послал Черную Метку, украл мою волшеб­ную палочку еще там, на трибуне для особо важных гос­тей?

—Очень может быть, — кивнул Сириус.

—Винки не крала твоей волшебной палочки, — от­резала Гермиона.

—Ну, положим, эльфиха не одна была на трибуне, — заметил Сириус, нахмурившись. — Кто, кстати, еще си­дел позади тебя?

—Да много кто, — ответил Гарри. — Болгары... Корнелиус Фадж... Малфой...

—Вот именно — Малфой! — воскликнул вдруг Рон, да так громко, что эхо покатилось по гроту, а Клювокрыл удивленно вскинул голову. — Малфой — вот это кто!

—А кто еще там сидел? — спросил Сириус.

—Больше никого, — ответит Гарри.

—Как же никого? А Людо Бэгмен? — напомнила Гер­миона.

—Ах, да...

—Бэгмена я не знаю, — сказал Сириус, не переставая расхаживать по гроту. — Знаю только, что он играл в ко­манде «Уимбурнские осы». Что он за человек?

— Да он ничего... Все предлагает мне помочь выиграть Турнир.

—Неужели? — Сириус нахмурился еще больше. — Это ему еще зачем?

—Говорит, я ему приглянулся.

—Гм, — Сириус призадумался.

—Он был в лесу перед тем, как появилась Черная Мет­ка, — сказала Сириусу Гермиона. — Помните? — оберну­лась она к мальчикам.

—Верно, да ведь в лесу же он не остался, — заметил Рон. — Мы ему еще рассказали о суматохе, и он тут же отправился в лагерь.

—Ты-то откуда знаешь, куда он отправился? — возра­зила Гермиона. — Он мог куда угодно трансгрессировать.

—Да, ладно тебе! — с недоверием сказал Рон. — Ты еще скажи, что это Людо Бэгмен наколдовал Черную Метку.

—Уж скорее он, чем Винки, — не уступала Гермиона.

—Говорил же я, — Рон многозначительно поглядел на Сириуса, — что она помешалась на этих эль...

Сириус поднял руку, тем самым веля Рону помол­чать.

—Кто-то наколдовал Черную Метку, потом нашли этого эльфа с волшебной палочкой Гарри, и что сделал Крауч?

—Побежал в кусты поглядеть, — ответил Гарри, — и вернулся ни с чем.

—Нуда, нуда, — пробормотал Сириус. — Кто угодно, только не собственный эльф... и потом, значит, он ее вы­гнал?

— Да, выгнал! — возмущенно воскликнула Гермиона. —

И только за то, что она не осталась в своей палатке и попа­лась с чужой волшебной палочкой.

— Оставишь ты когда-нибудь своих эльфов в покое? — не выдержал Рон.

Но Сириус покачал головой и сказал:

— Нет, Рон, Гермиона лучше твоего поняла, кто такой Крауч. Если хочешь узнать человека получше, смотри не на то, как он обращается с равными, а на то, как ведет себя с подчиненными.

Он провел рукой сверху вниз по небритому лицу и крепко задумался.

— Во время матча он все время куда-то пропадает... заставил эльфа занять ему место на трибуне, а сам даже не зашел поглядеть на матч. Потом изо всех сил старает­ся снова устроить Турнир Трех Волшебников и, в конце концов, перестает приезжать и на Турнир... Не похоже это на Крауча. Клювокрыла съем, если Крауч раньше из-за болезни пропускал на работе хоть день.

— Так ты знаешь Крауча? — спросил Гарри, Сириус помрачнел, и на лице у него появилось такое же страшное выражение, как и в ту ночь, когда Гарри уви­дел его впервые и подумал, что он убийца.

— Уж я-то его знаю, — тихо сказал он. — Это он при­казал засадить меня в Азкабан — без суда и следствия.

—Как? — в один голос воскликнули Рон и Гермиона.

—Шутишь?! — опешил Гарри.

— Нет, какие там шутки, — покачал головой Сириус и оторвал зубами кусок цыпленка. — Крауч тогда еще ра­ботал начальником Департамента по магическому законодательству, вы разве не знали?

Гарри, Рон и Гермиона покачали головами.

— Его прочили на место Министра волшебства. Барти Крауч сильный волшебник, ему почти нет равных в волшебстве — и в жажде власти. Нет, Волан-де-Морта он не поддерживал, — поспешил сказать Сириус, заметив выражение лица Гарри. — Барти Крауч всегда был про­тив черной магии. Но тогда многие были против, а на самом деле... да нет, вам не понять... вы еще слишком мо­лоды...

— То же и отец говорил на Кубке мира, — заметил Рон, и в его голосе слышалась нотка раздражения. — Вы рас­сказывайте, мы поймем.

Сириус улыбнулся.

— Ну, ладно, слушайте.

Он прошелся в глубь грота и обратно и продолжил:

— Представьте себе, что Волан-де-Морт силен, как раньше. Никто не знает его сторонников, кто на него ра­ботает, а кто нет. Известно только, что он полностью вла­деет своими слугами, они убивают и пытают и ничего с собой поделать не могут. Вам страшно за себя, за семью, за друзей. Каждую неделю приходят сообщения о новых убийствах, новых исчезновениях, новых замученных пытками... Министерство магии растерялось, там не знают, что делать, пытаются скрыть все от маглов, а маглов и самих убивают. Никто ничего не может поделать, ужас, паника... Вот как оно было.

В такое вот время и становится ясно, кто на что спо­собен, кто хороший, а кто плохой. Не знаю, может, мето­ды Крауча и были хороши в самом начале. Его быстро повышали по службе, и он начал настоящую охоту на сто­ронников Волан-де-Морта. Мракоборцам дали новые полномочия, они чаще стали убивать, чем арестовывать. И не одного меня без суда передали дементорам. Крауч отвечал жестокостью на жестокость, разрешил приме­нять против подозреваемых Непростительные заклина­ния. Можно сказать, он сделался таким же беспощадным и жестоким, как и те, кто были на стороне Волан-де-Морта. У него были свои сторонники, многие считали, что он поступает верно, много кто из волшебников хо­тел, чтобы он занял пост министра магии. Потом Волан­-де-Морт вдруг исчез, и все думали, что скоро Крауч ста­нет министром. Но тут-то все и рухнуло, — Сириус мрач­но улыбнулся. — Сына самого Крауча поймали с кучкой Пожирателей смерти, которые сумели открутиться от Азкабана. Они, как оказалось, пытались разыскать Волан-де-Морта и вернуть ему его власть.

—Поймали сына Крауча? — не поверила своим ушам Гермиона.

—Вот-вот, — Сириус бросил кость гиппогрифу сел на пол грота, взял хлеб и разломил пополам. — Вот уж не ожидал Барти, так не ожидал. Надо было ему побольше времени уделять семье. Нет, чтобы хоть изредка прихо­дить домой пораньше, а то не знал, что за сын у него рас­тет.

Сириус стал крупными кусками откусывать хлеб и глотать, почти не жуя.

—А его сын тоже был Пожирателем смерти? — спро­сил Гарри.

—Кто его знает? — не переставая есть, ответил Сири­ус. — Когда его поймали, я уже был в Азкабане. Я уже по­том все это узнал, когда сбежал из тюрьмы. Парня схва­тили в компании людей, которые точно были Пожира­телями смерти. Может быть, он просто оказался в пло­хом месте в плохое время, как эта ваша эльфиха.

—А Крауч пытался вызволить сына? — прошептала Гермиона.

Сириус расхохотался, и хохот его был похож на со­бачий лай.

— Вызволить сына? Крауч? А я-то думал, ты, Гермио­на, поняла, что это за человек. Да он на все был готов ради собственной репутации, он всю жизнь посвятил тому, чтобы стать министром. Ты же видела, как он поступил со своим домашним эльфом из-за того, что этот эльф на­вел на него тень Черной Метки. Разве не понятно после этого, что за человек Крауч? Всех его отцовских чувств хватило только на то, чтобы устроить над сыном суд, да и суд-то этот Крауч устроил только для того, чтобы по­казать всем, как он ненавидит сына... а потом он его от­правил прямиком в Азкабан.

—Он собственного сына дементорам отдал? — в ужа­се спросил Гарри.

—Отдал, — ответил Сириус уже безо всякого веселья. — Я сам видел, как дементоры его вели, стоял у оконца в двери и смотрел. Ему и двадцати тогда не было. Посадили его в камеру рядом с моей. К вечеру он уже кричал и звал свою мать. Потом, правда, успокоился, через несколько дней... все успокаиваются... во сне только кричат...

С минуту Сириус безразлично глядел в одну точку, словно ему изнутри чем-то заслонили глаза, и все стало ясно без слов.

—И он все еще в Азкабане? — спросил Гарри.

—Нет, — со вздохом ответил Сириус. — Нет, его там уже нет. Года не прошло, как он умер.

—Умер?!

—Там многие умирают, — печально сказал Сири­ус. — Большинство сходят с ума и перестают есть. Про­сто не хотят больше жить. Можно было даже сказать, когда узник умрет, потому что дементоры чувствуют смерть и радуются. А сын Крауча и так уже болел, когда его привезли. Краучу с женой, как важному министер­скому работнику, позволили перед смертью его навес­тить. Вот тогда я и видел Крауча в последний раз, он шел мимо моей камеры и чуть не нес жену на руках. Она тоже потом недолго прожила. Умерла от горя. Сгорела, как свечка, как и сын. А Крауч даже не приехал забрать тело сына. Я видел, как дементоры похоронили его за стена­ми крепости.

Сириус поднес ко рту кусок хлеба, но тут же отбро­сил, схватил фляжку с тыквенным соком и в один прием осушил до дна.

— Вот так. Крауч думал, что все у него в руках, а вон оно как вышло. — Сириус утер губы тыльной стороной ладони. — Только что герой, министром магии чуть не стал, и вдруг... сын умер, жена, имя опозорено, и — я слы­шал, как сбежал из тюрьмы — его уже не так любят, как раньше. После смерти его сына стали жалеть, и многие себя спрашивали: как это, мальчик из хорошей семьи и вдруг попал в такую компанию? Только один ответ и напрашивался: отцу было не до него. Пост министра занял Корнелиус Фадж, а Крауча сместили на должность на­чальника Отдела международного магического сотруд­ничества.

Воцарилось долгое молчание. Гарри думал о том, как на Чемпионате мира по квиддичу в лесу Крауч выпучил от гнева глаза на своего провинившегося эльфа-домови­ка. Так вот, оказывается, почему Крауч взбесился, когда нашел своего эльфа под Черной Меткой. Он вспомнил сына, позор и то, как он потерял доверие коллег по Ми­нистерству.

—Грюм мне сказал, что Крауч просто помешался на ловле черных магов, — сказал Гарри Сириусу.

—Да, я тоже слышал, что он как одержимый гоняется за черными магами, — кивнул Сириус. — По-моему, он все еще думает, что если поймает хоть одного Пожира­теля смерти, то к нему станут относиться по-прежнему.

—Поэтому он и забрался в кабинет Снегга! — торже­ствующе воскликнул Рон, глядя на Гермиону.

— Да что в этом толку-то? — спросил Сириус.

— Как что? — воскликнул Рон. Сириус покачал головой:

—Нет, если Крауч подозревает Снегга, почему не при­езжает судить ваш Турнир? Лучше повода, чтобы следить за ним, и придумать нельзя. Нет, что-то здесь другое.

—А что, у Снегга правда что-то недоброе на уме? — спросил Гарри.

—Доброе или недоброе, а Дамблдор Снеггу доверяет и... — начала было Гермиона.

—Да ладно тебе, Гермиона, — отмахнулся Рон. — Дам­блдор, конечно, умный и вообще, так что ж, его теперь ни одному черному магу не провести?

—А зачем он тогда в прошлом году спас Гарри? Оста­вил бы его умирать, да и все!

—Откуда мне знать? Может, он испугался, что Дамбл­дор его вышвырнет из школы?

—А ты что скажешь, Сириус? — громко спросил Гар­ри, и Рон с Гермионой замолчали.

—Скажу, что они оба правы, — ответил тот, задумчи­во глядя на Рона и Гермиону. — - Я и сам все время думаю, зачем Дамблдор взял его в школу? Снегг, еще когда учил­ся, интересовался черной магией и здорово в ней подна­торел. Тогда уже ходил весь такой худой, немытый, с длин­ными сальными волосами. — При этих словах Сириуса Рон и Гарри с улыбкой переглянулись. — На первом кур­се он знал больше заклинаний, чем добрая половина семикурсников, и был в шайке слизеринцев, которые по­чти все потом стали пожирателями смерти. Розье и Уилкис — этих двоих убили мракоборцы за год до падения Волан-де-Морта, — Сириус стал перечислять Пожира­телей смерти и загибать пальцы. — Лестрейндж, муж и жена, — в Азкабане. Эйвери, я слышал, отвертелся, зая­вил, будто служил Темному Лорду под заклятием Империус, и все еще на свободе. А вот Снегга, насколько я знаю, даже ни в чем и не обвиняли, и Пожирателем смерти не называли, да только это еще ничего не значит. Поймали-то не всех. Снегг умный и хитрый и открутиться сумеет.

—Снегг знаком с Каркаровым и не хочет, чтобы об этом узнали, — сказал Рон.

—Ага, видел бы ты выражение лица Снегга, когда Кар­каров заявился вчера на урок зельеварения! — прибавил Гарри. — Каркаров хотел с ним переговорить и сказал, что Снегг его избегает. Каркаров был сам не свой. Он что-то показал Снеггу у себя на запястье, только я не видел что.

— Что-то показал на запястье? — удивленно пере­спросил Сириус, рассеянно провел пятерней по немы­тым волосам и пожал плечами. — Ну, я уж совсем ничего тут не понимаю... Но раз Каркаров сам не свой, значит, он пришел к Снеггу с вопросами...

Сириус несколько времени глядел на стену грота, и на его лице наконец появилось выражение горечи.

—Все равно, — сказал он, — Дамблдор Снеггу дове­ряет, и хотя Дамблдор доверяет таким людям, которым другие ни за что бы доверять не стали, думаю, он никог­да бы не взял в Хогвартс слугу Волан-де-Морта.

—А что тогда Грюму с Краучем понадобилось в его кабинете? — не сдавался Рон.

—Ну, Грюм-то, скорее всего, каждый угол в Хогварт­се обшарил и кабинеты всех учителей, — медленно про­говорил Сириус. — Уж кто-кто, а он-то свою работу зна­ет и как уберечься от черной магии — тоже. Он никому не доверяет — и ничего удивительного — после всего, что он видел. Думаю, так оно и есть, хотя, он, когда была воз­можность, не убивал, а брал в плен. Он, конечно, никому не спускал, но никогда не опускался до того, чтобы по­ступать, как Пожиратели смерти. А вот Крауч... это со­всем другое дело... а болен ли он, в самом деле? Если бо­лен, так чего притащился в такую даль, в кабинет Снегга? А если здоров... то чего добивается? Из-за какого такого неотложного дела не пришел на трибуну для особо важ­ных гостей? И чем он таким занят, что не может приехать на Турнир?

Сириус замолчал и стал глядеть на стену грота. Клювокрыл принялся шарить по каменному полу в поисках потерянных косточек

Сириус взглянул на Рона.

—Ты говоришь, твой брат личный помощник Крау­ча? А ты не мог бы спросить его, давно ли он видел Кра­уча?

—Попробую, конечно... — неуверенно ответил Рон. — Только бы Перси не почуял, что я в чем-то Кра­уча подозреваю. Мой братец без ума от своего шефа.

—А вы пока могли бы разузнать, как там дела с Бер­той Джоркинс. — Сириус указал на один из номеров «Пророка».

—Бэгмен мне говорил, что они ее еще не нашли, — сказал Гарри.

—Да, про него в статье пишут, — кивнул на газету Си­риус. — Он там жалуется, что у Берты дырявая память. Может, она, конечно, и изменилась с тех пор, как мы были знакомы, только раньше она ничего не забывала, совсем даже наоборот. Особым умом она не отличалась, но па­мять у нее была хоть куда, особенно на всякие слухи. От этого она и во всякие неприятности попадала, забывала, что иногда полезно держать рот на замке. В Министер­стве она, скорее всего, мешалась, потому-то, может, Бэг­мен ее так долго и не искал...

Сириус тяжело вздохнул и потер глаза.

— Который час?

Гарри поглядел на часы, но они, с тех пор как он по­плавал в озере, перестали ходить.

— Половина четвертого, — сказала Гермиона.

—Пора вам в замок. — Сириус встал на ноги. — Вот что... — Он нахмурился и поглядел на Гарри: — Нечего вам бегать из школы ко мне, понятно? В случае чего — шлите письмо. Пишите, если случится что-нибудь нео­бычное. А сами без разрешения из школы не выходите, лучше случая и не придумаешь, чтобы напасть на вас.

—Да на меня до сих пор никто и не думал нападать, — сказал Гарри, — кроме дракона и пары гриндилоу..

Сириус сердито на него взглянул.

— Какое мне дело, нападали на тебя или нет! Я вздох­ну свободно, только когда Турнир кончится, а кончится он только в июне. И вот что еще: когда говорите обо мне, называйте меня Нюхалз, ладно?

Сириус передал Гарри фляжку из-под тыквенного сока и салфетку из-под куриных ножек и пошел попро­щаться с Клювокрылом.

— Я вас провожу до деревни. Может, удастся стащить свежую газету..

Сириус снова превратился в большого черного пса, они вместе вышли из грота, спустились по склону горы, пересекли усеянное камнями подножие и остановились у перелаза через забор. Сириус позволил всем троим по­гладить себя по голове, повернулся и помчался вокруг деревни.

Гарри, Рон и Гермиона вернулись в замок.

—Интересно, знает Перси то, что рассказал Сириус о Крауче? — сказал Рон по дороге к замку. — А хотя, мо­жет, ему все равно... А может, он только еще больше ста­нет Краучем восхищаться... Уж Перси-то любит всякие правила. Если узнает, то скажет, что Крауч молодец, по­тому что отказался нарушить правила ради собственно­го сына.

—Перси ни за что не отдаст никого из своей семьи дементорам, — рассердилась Гермиона.

—Ты-то откуда знаешь? — усмехнулся Рон. — Возьмет, да и решит, что из-за нас пострадает его карьера... Перси, он ведь на малом не успокоится...

Трое друзей поднялись по парадной каменной лест­нице в вестибюль замка. Из Большого зала летели запа­хи вкусного ужина.

— Бедняга Нюхалз, — сказал Рон, втягивая носом аро­мат жаркого. — Должно быть, он и вправду любит тебя, Гарри... представь себе: есть одних только крыс...