Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 26. ВТОРОЕ ЗАДАНИЕ

А говорил, что разгадал загадку! — рассердилась Гермиона.

—Тише ты! — рассердился Гарри. — Мне надо было еще раз проверить, понятно?

Гарри, Рон и Гермиона сидели за последней партой на уроке заклинаний. Проходили Отбрасывающие чары, которые действовали как Манящие, только наоборот. Профессор Флитвик снабдил студентов подушками: дру­гие предметы, что были в классе, могли больно ушибить или даже повредить что-нибудь. Учитель полагал, что уж подушкой-то, даже если она полетит не туда, никого не пришибешь. Так-то оно так, да вышло все по-другому. Невилл, к примеру, все норовил вместо подушки запустить что-нибудь еще, раз даже самого профессора Флитвика запустил.

— Забудь ты об этом яйце хоть на минуту! — провор­чал Гарри, а мимо со свистом безропотно пролетел про­фессор Флитвик и угодил на высокий шкаф. — Послушай лучше, как Снегг с Грюмом...

Студенты так увлеклись веселыми полетами подушек, что не обращали больше ни на что внимания, и можно было спокойно поговорить. Гарри пол-урока шепотом пересказывал приключения прошедшей ночи.

—Снегг сказал, что Грюм обыскивал и его кабинет? — спросил шепотом Рон и с живым интересом в глазах взма­хом волшебной палочки кинул подушку, она взвилась в воздух и сбила с Парвати шляпу. — Выходит... может, Грюм и за Снеггом приглядывает, как за Каркаровым?

—Может, Дамблдор его вовсе и не просил, — ответил Гарри и задумчиво повел волшебной палочкой, его подуш­ка перекувырнулась на парте и плюхнулась на пол. — Грюм вроде говорил, будто Дамблдор позволил Снеггу испра­виться. Потому и держит его здесь.

—Да что ты! — Рон расширил глаза, и очередная по­душка взмыла в воздух, ткнулась в канделябр и шлепну­лась Флитвику на стол. — Слушай, а может, Грюм думает, что это Снегг подкинул твое имя в Кубок огня?

—Уж ты скажешь! — Гермиона поджала губы и пока­чала головой. — Помнишь, мы думали, будто Снегг хотел убить Гарри, а оказалось — он его спас?

Она заклинанием откинула подушку; подушка пролете­ла весь класс и угодила как раз куда нужно — в коробку. Гар­ри закусил губу и поглядел на Гермиону. Снегг, и правда, од­нажды его спас... но вот что странно: Снегг ненавидел Гар­ри, точно также, как раньше ненавидел его отца, когда отец еще учился в школе. Снегг обожал его наказывать за пло­хое поведение и не упускал случая отобрать у Гриффиндо-ра очки, предлагал даже отчислить Гарри из школы.

—Мало ли, что сказал Грюм, — продолжала Гермио­на. — Дамблдор умный, Хагриду профессору Люпину он тоже поверил, и они его не подвели, другие им работу бы не дали. Значит, он и со Снеггом прав, и Снегг, хоть он чуточку и...

—Черный маг? — перебил Рон. — С чего бы тогда, по-твоему, ловцам черных магов обыскивать его кабинет?

—А вот зачем мистер Крауч прикидывается боль­ным? — продолжала Гермиона, не обращая на Рона вни­мания. — Не понятно... То не может прийти на Святоч­ный бал, а то ночью забрался в замок.

—Ты из-за этой эльфихи Винки Крауча не любишь, — сказал Рон и запустил подушкой в окно.

—А ты несправедлив к Снеггу, — парировала Гермио­на и отправила следующую подушку в коробку.

—Надо узнать, что такого натворил Снегг и за что ему позволили исправиться, — пробормотал Гарри, кинул подушку, и она, к его удивлению, опустилась прямо на подушку Гермионы.

Сириус просил Гарри сообщать ему обо всем необыч­ном, что делается в Хогвартсе, и Гарри тем же вечером написал, что мистер Крауч побывал в кабинете Снегга, и как Снегг говорил с Грюмом. Написав письмо, Гарри стал думать о том, что для него было сейчас важнее все­го: как двадцать четвертого февраля провести под водой без воздуха целый час.

Однажды Гарри рассказал Рону об аквалангах, и Рон предложил снова воспользоваться Манящими чарами и достать в ближайшем магловском городе в магазине ак­валанг, ласты и маску. Но Гермиона тут же в пух и прах разнесла его предложение, сказав, что даже если Гарри до двадцать восьмого февраля и сумеет научиться пла­вать с аквалангом (что сомнительно), то его наверняка исключат из Турнира за нарушение Международного кодекса волшебной секретности. Маглы обязательно за­метят летящий в небе акваланг.

— Лучше всего, — сказала Гермиона, — превратиться во что-нибудь, например, в подводную лодку. Жаль, что мы еще не проходили превращение человека! Оно будет только на шестом курсе. Лучше теперь и не пытаться, мо­жет плохо кончиться...

—Да уж только перископа на голове мне и не хвата­ло, — заметил Гарри. — Может, кого-нибудь заколдовать при Грюме? А он меня во что-нибудь такое и превратит...

—Станет он спрашивать, во что ты хочешь превра­титься! — серьезно сказала Гермиона. — Нет, тут нужно хорошенько подумать.

И Гарри с мыслью, что еще немного и начитается на всю оставшуюся жизнь, снова обложился пыльными кни­гами и принялся искать заклинание, чтобы выжить без воздуха. Гарри, Рон и Гермиона проводили в библиотеке все большие перемены, вечера и даже выходные. Гарри выпросил у МакГонагалл разрешение посещать Особую секцию библиотеки, даже попросил помощи у сердитой, грифоподобной библиотекарши мадам Пине, но нужно­го заклинания они так и не нашли.

Гарри то и дело от отчаяния прошибал холодный пот, и он стал рассеян на уроках. Гарри никогда раньше не обра­щал особого внимания на озеро, он к нему привык так же, как к Запретному лесу или к самому замку. Теперь всякий раз, садясь в классе у окна, он все глядел и глядел на огром­ное зеркало из ледяной воды стального цвета, а темное дно озера представлялось ему таким же далеким, как луна.

Также, как и перед схваткой с хвосторогой, время ста­ло куда-то улетучиваться, словно часы заколдовали, и они ужасно заспешили. До двадцать четвертого февраля — неделя (ничего, еще есть время)... пять дней до двадцать четвертого (пора бы уже что-то найти)... три дня (пожа­луйста, ну, хоть что-нибудь! Ну, пожалуйста...).

За два дня до второго тура у Гарри пропал аппетит. В понедельник во время завтрака вернулась бурая сова с ответом от Сириуса, и это была единственная за все время отрада. Гарри отвязал свернутый в трубочку кусок перга­мента, развернул и прочитал:

Сообщи дату следующей прогулки в Хогсмид.

Это было самое короткое письмо Сириуса. Гарри по­глядел, не написано ли чего на обороте, но там было пу­сто.

— Только через выходные, — прошептала Гермиона, Прочитав записку через плечо Гарри. — На вот мое перо, отправь сейчас же сову обратно.

Гарри написал число и месяц прямо на обороте записки Сириуса, привязал ее к лапе бурой совы, и сова уле­тела. Гарри грустно поглядел ей вслед. А чего он еще ждал? Совета, как продержаться под водой час без воздуха? То­ропился написать про разговор Снегга с Грюмом и со­всем забыл спросить про загадку яйца.

—Зачем ему знать день посещения Хогсмида? — удив­ленно спросил Рон.

—Не знаю, — ответил Гарри. Записка была так корот­ка, что вся радость исчезла, и Гарри снова приуныл. — Пойдемте, сейчас уход за волшебными животными...

Уход вел снова Хагрид. И то ли в извинение за соплохвостов, то ли оттого, что соплохвостов осталось всего два, то ли Хагрид желал доказать, что он ничем не хуже профессора Граббли-Дерг, только и он взялся рассказы­вать о единорогах. Об этих волшебных существах он, как оказалось, знал столько же, сколько о чудовищах, хотя, будь у единорогов вместо рогов ядовитые клыки, он бы говорил об их повадках с большей охотой.

Для урока Хагрид поймал двух маленьких единорожиков. Взрослые единороги белого цвета, а жеребята — золотые. Парвати и Лаванда пришли в совершеннейший восторг, даже у Пэнси Паркинсон при виде двух малы­шек перехватило дыхание, хотя она всеми силами старалась это скрыть.

— Жеребят заметить проще, чем взрослых, — объяснил Хагрид. — Года в два они делаются серебряными, а рога вырастают годам к четырем. Взрослыми они стано­вятся в семь лет и уж тогда только белеют. Жеребята доверчивые, мальчиков не боятся. Коли хотите, можете по­гладить. Да сахаром их покормите.

—Что, Гарри, идут дела? — спросил потихоньку Хаг­рид, отходя, чтобы ученики смогли погладить единорожиков.

—Угу, — ответил Гарри.

—Волнуешься?

—Да, чуть-чуть.

—Послушай-ка, что скажу. — Хагрид похлопал гро­мадной рукой Гарри по плечу, у Гарри подогнулись ко­ленки. — Я тоже волновался за тебя перед хвосторогой. А ты его вон как! Я-то знаю, раз ты чего захотел, так уж добьешься. Теперь-то я не беспокоюсь. Все у тебя полу­чится. Подсказку-то ты отгадал?

Гарри кивнул, хотя ему страшно захотелось при­знаться, что он понятия не имеет, как продержаться под водой без воздуха целый час. Он взглянул на Хагрида: может, Хагрид нырял в озеро, там ведь много кто жи­вет? Ведь и за остальными животными Хагрид присмат­ривал...

— Ты победишь, — уверенно пробасил Хагрид, снова похлопал Гарри по плечу, и Гарри по щиколотку завяз но­гами в грязи. — Уж я-то знаю, знаю и все тут. Ты, Гарри, обязательно победишь!

Хагрид бодро поглядел в глаза Гарри и радостно улыб­нулся. Ну разве можно его огорчить? Гарри через силу улыбнулся и отошел, сделав вид, что ему хочется вместе со всеми поласкать маленьких единорогов.

Вечером перед вторым испытанием Гарри уже каза­лось, что он спит, ему снится кошмар, а проснуться ни­как не выходит. Если и отыщется подходящее заклина­ние, думал он, за ночь его все равно не выучишь. Почему так поздно взялся за загадку-подсказку яйца? Ну, как так было можно? На уроках ворон ловил, а вдруг кто-нибудь из учителей рассказывал, как дышать под водой?

Как только стемнело, Гарри, Рон и Гермиона пришли в библиотеку набрали побольше книг и принялись вни­мательно пролистывать одну за другой в поисках нуж­ного заклинания. Книг было так много, что они даже друг друга не видели из-за огромных стопок. Каждый раз, ког­да Гарри встречалось слово «вода», сердце екало от радо­сти, но уже в следующую минуту опускались руки: чаще всего оказывалось, что это рецепт зелья.- «Налейте в ко­тел две пинты воды, всыпьте полфунта толченого листа мандрагоры, положите головастика...»

— Все без толку, — безнадежно сказал Рон из-за своей книжной баррикады. — Ни одного подходящего закли­нания, вообще ничего. Есть заклинание осушения, но оно только для луж да прудов годится, а озеро осушить таким способом и думать нечего.

— Не может быть, чтобы совсем ничего не было! — пробормотала Гермиона, пододвигая поближе свечу к толстому тому «Забытых старинных заклинаний». От ус­талости у нее болели глаза, а тут еще и мелкие буквы. — Задания для Турнира для того и придумывают, чтобы их можно было выполнить.

— Ну а это задание, значит, выполнить нельзя, — воз­разил Рон. — Иди-ка ты, Гарри, завтра к озеру, сунь в него голову и крикни погромче этим русалкам да тритонам, чтобы поскорее вернули то, что у тебя украли. По-моему, ничего лучше мы, все равно, не придумаем.

— Можно! — сердито буркнула Гермиона. — Должно быть!

Гермиона, похоже, просто понять не могла, как это так, в библиотеке и вдруг не оказалось нужного заклина­ния! Книги ее еще ни разу не подводили, и Гермиона ре­шила так просто не здаваться.

— Знаю, что надо было делать, — сказал Гарри, уро­нив голову на книжку «Эффектные заклинания для ве­сельчаков». — Надо было стать, как Сириус, анимагом и превращаться в животное.

— Точно. Захотел — раз — и обернулся золотой рыб­кой, — подхватил Рон.

— Ну или лягушкой, — Гарри зевнул от усталости.

— Превращаться в животных учатся годами, а по­том еще надо и зарегистрироваться, и еще много чего, — сказала Гермиона, сощурившись и пробегая глазами содержание книги «Трудные волшебные зада­чи и их решения». — Помните, МакГонагалл рассказы­вала... надо зарегистрироваться в Отделе несанкциони­рованного волшебства... в какое животное превраща­ешься, особые приметы и все прочее, чтобы не нару­шать закон...

— Да я пошутил, Гермиона, — отмахнулся Гарри. — Сам знаю, что до завтрашнего утра не научусь превращаться в лягушку.

—Чушь какая! — отчаянно воскликнула Гермиона, захлопнув «Трудные волшебные задачи». — Кому нужны завитки на волосах в носу?

—А почему бы и нег? Если хочешь, можем поспорить, — послышался голос Фреда Уизли.

Гарри, Рон и Гермиона разом оторвались от книг. Фред с Джорджем показались из-за стеллажей с книгами.

— А вы тут что делаете? — спросил Рон братьев.

— Тебя вот как раз и ищем, — ответил Джордж. — Тебя МакГонагалл разыскивает. И тебя, Гермиона, тоже.

— Зачем это? — удивилась Гермиона.

—А кто ее разберет? — пожал плечами Фред. — Хотя, вид у нее был довольно мрачный.

—Она нам велела вас обоих в ее кабинет привести, — подытожил Джордж.

Рон с Гермионой поглядели на Гарри, у Гарри все внут­ри похолодело. Сейчас им от МакГонагалл достанется.

Должно быть, она заметила, что они ему все время помо­гают, а он должен все делать сам.

— Ладно, приходи в гостиную, — сказала Гермиона, встав со стула. — И захвати книг побольше.

— Хорошо, — Гарри заерзал на стуле.

И Гермиона с Роном, с тревогой на лицах, ушли. В во­семь часов мадам Пине погасила все лампы и свечи и вы­гнала Гарри из библиотеки. Гарри взял столько книг, сколько мог унести, и, сгибаясь под их грузом, вернулся в гриффиндорскую гостиную, подвинул стол к креслу в углу и стал снова искать нужное заклинание. В «Бесша­башной магии для волшебника-сорвиголовы» ничего... в «Руководстве по средневековому волшебству» тоже... в «Антологии заклинаний восемнадцатого века» ни сло­ва о погружении под воду., и в книге «Страшные обита­тели глубин», и в книге «Силы, дремавшие в вас: как с ними быть?» тоже ничего.

Пришел Живоглот, улегся у Гарри на коленях, свер­нулся клубком и мирно замурлыкал. Гостиная понемно­гу пустела. Знакомые перед сном, совсем как Хагрид, бодро и весело желали Гарри удачи. Все были уверены, что Гарри преодолеет второе испытание так же успеш­но, как и первое. Гарри на все пожелания молча кивал головой, в горле словно мяч для гольфа застрял. К полу­ночи в гостиной остался только он и кот Живоглот. Уже все книги были пролистаны, а Рон и Гермиона так и не вернулись.

Все. Ничего не выйдет. Придется утром пойти к озеру и сказать судьям...

Гарри представил себе, как он подходит к судейскому столу и говорит, что не может пройти испытание. Бэг­мен выпучит от изумления глаза; Каркаров радостно ос­калит желтые зубы; Флер Делакур скажет: «Я так и знала... он только маленький-маленький мальчик...» — и Гарри съежился от стыда. А Малфой выйдет вперед и выпятит


грудь со значком «Поттер смердяк». Хагрид не поверит своим глазам и ужасно огорчится...

Совсем позабыв о Живоглоте, Гарри вскочил на ноги. Кот свалился на пол и зашипел, искоса поглядел на Гар­ри, выставил трубой похожий на ерш для мытья бутылок хвост и важно удалился. Гарри помчался по винтовой ле­стнице в спальню. Скорее взять мантию-невидимку, вер­нуться в библиотеку и сидеть там, если надо, хоть всю ночь...

Четверть часа спустя Гарри пробрался в библиотеку и прошептал:

— Люмос.

На кончике волшебной палочки вспыхнуло холодное пламя, и Гарри пошел вдоль стеллажей, выбирая книги заклинаний и заговоров, книги о русалках и тритонах, о водяных чудищах, о знаменитых волшебниках и колду­ньях, книги о волшебных изобретениях, проще говоря, все книги, где хоть что-то могло говориться о том, как выжить без воздуха под водой. Набрав охапку книг, Гар­ри сел за стол и принялся пролистывать один толстый том за другим при слабом свете волшебной палочки, из­редка сверяясь с часами.

Час ночи... два часа... после каждой книги, чтобы не отчаяться, Гарри говорил себе: «Значит, в следующей... ну, в следующей... вот в этой...»

* * *

Русалка на картине в ванной старост высоко над го­ловой подняла его «Молнию» и хихикала, а Гарри скакал как пробка в мыльных пузырях под ее утесом.

—Ну, достань! Ну, допрыгни! — смеялась с издевкой русалка.

—Не могу, — захлебываясь, кричал Гарри и пытался схватить метлу. — Отдай, ну отдай!

Русалка ткнула его в бок древком метлы и захохотала.

—Больно же! Отстань! Ай...

—Гарри Поттер должен проснуться.

—Не толкайся...

—Добби должен разбудить Гарри Поттера, сэр. Гарри Поттер должен проснуться.

Гарри открыл глаза. Он лежал головой на раскрытой книге под названием «Волшебная палочка — лучший по­мощник», уснул в библиотеке. Капюшон мантии-невидимки съехал с головы. Гарри поднял голову и, щурясь от яркого дневного света, поправил очки.

—Гарри Поттер должен спешить! — пискнул Доб­би. — До второго испытания десять минут! Гарри Пот­тер...

—Десять минут? — осипшим спросонья голосом спросил Гарри. — Десять... Как, десять?!

Он поглядел на часы. Без двадцати девять! У Гарри душа ушла в пятки.

—Гарри Поттер должен спешить! — Добби дернул Гар­ри за рукав. — Гарри Поттер должен быть у озера вместе с другими, сэр.

—Нет, Добби, поздно, — безнадежно махнул Гарри рукой. — Я не пойду, я не знаю, как..

—Гарри Поттер пойдет, Гарри Поттер пройдет испы­тание! — запищал эльф. — Добби знает, что Гарри Пот­тер не нашел нужную книгу, Добби сам нашел ее.

—Ты нашел? Ты ведь даже не знаешь, что будет во вто­ром испытании...

—Добби знает, сэр! Гарри Поттер должен нырнуть в озеро, отыскать Уизи...

—Чего отыскать?

—...и отобрать Уизи у русалок

—Да Уизи-то что такое?

— Ваш Уизи, сэр, Уизи. Он подарил Добби свитер. Добби дернул свой бордовый свитер, из-под которо­го торчали шорты.

—Они Ро... они Рона украли? — не поверил своим ушам Гарри.

—Они украли то, чего Гарри Поттеру будет очень не хватать. А через час...

—«Едва лишь час пройдет, искать уж будет поздно, покража пропадет...» — продолжил Гарри, расширенны­ми от ужаса глазами глядя на эльфа. — Что же делать, Добби?

—Гарри Поттер должен съесть вот это, — пискнул эльф, запустил руку в карман шортов и вытащил комок каких-то серо-зеленых скользких крысиных хвостов. — Это жабросли, сэр. Съешьте их и ныряйте в озеро.

—А для чего они? — Гарри с недоверием глядел на сли­зистый комок.

—Они помогут дышать под водой, сэр.

—Добби, а ты точно знаешь? — в отчаянии спросил Гарри.

Добби уже однажды хотел ему помочь, и в конце кон­цов у него из руки исчезли кости.

— Добби точно знает, сэр, — затряс головой эльф. — Добби много чего слышит, сэр. Добби зажигает в замке огни и моет полы, Добби слышал, как профессор МакГо­нагалл и профессор Грюм говорили про следующее ис­пытание... Добби не позволит Гарри Поттеру потерять Уизи!

Все ясно: они украли Рона. Гарри вскочил, скинул с себя мантию-невидимку запихал в рюкзак, выхва­тил у Добби водоросли, сунул в карман и выскочил из библиотеки, эльф за ним вприпрыжку.

— Добби пора на кухню, сэр, — пропищал Добби в коридоре. — Добби будут искать. Удачи вам, сэр.

Гарри уже промчался по коридору и, сбегая по лест­нице через три ступеньки, крикнул:

— Спасибо, Добби! Пока!

В вестибюле еще копошились запоздалые студенты, они только что позавтракали и шли из Большого зала к озеру поглядеть на второе испытание; все в страхе на него оглядывались и отпрыгивали в сторону. Гарри вы­скочил в раскрытые дубовые двери и скатился вниз по парадной лестнице, сбив с ног Колина и Дэнниса Криви.

Гарри побежал по лужайке. На улице было солнечно и морозно, на противоположном берегу озера высились трибуны, те самые, что стояли в ноябре вокруг загона с драконами. Трибуны были забиты до отказа, студенты оживленно переговаривались, и невнятный гомон, отра­жаясь от воды, доносился до Гарри. На ближнем берегу у самой воды стоял покрытый золотой парчой стол судей, и Гарри помчался туда напрямик вдоль озера. Седрик, Флер и Крам уже стояли у судейского стола и ждали его.

Гарри подбежал и с разбегу остановился у стола, за­брызгав грязью мантию Флер.

— Я... здесь... — запыхавшись, проговорил он.

— Где ты был? — важно с укором спросил кто-то. — Испытание вот-вот начнется.

Гарри увидел за судейским столом на месте мистера Крауча Перси Уизли, мистер Крауч снова не приехал.

— Ну-ну Перси, — вмешался Людо Бэгмен, облегчен­но вздохнув при появлении Гарри. — Дай ему хотя бы от­дышаться.

Дамблдор дружелюбно улыбнулся Гарри, Каркаров и мадам Максим холодно поглядели в его сторону, сразу было видно, что они его не ждали.

Гарри согнулся и уперся руками в колени, тяжело дыша. В боку кололо, словно между ребер загнали нож, а времени на отдых уже не осталось. Людо Бэгмен рас­ставил участников вдоль берега озера на расстоянии де­сяти футов друг от друга. Гарри стоял с краю, рядом с ним Крам в купальных плавках и с волшебной палочкой на­готове.

— Все в порядке, Гарри? — прошептал Бэгмен, отстав­ляя Гарри от Крама еще на несколько футов. — Знаешь, что делать?

— Ага, — ответил Гарри, потирая бок

Бэгмен нервно дернул плечом и вернулся к судей­скому столу, направил волшебную палочку на горло, как тогда, на Кубке мира, и произнес: «Сонорус!» — его голос тут же понесся через озеро к высоким трибунам.

— Ну, что ж, наши участники готовы ко второму ис­пытанию. Начнем по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счет три: раз... два-три!

Холодный неподвижный воздух огласил пронзитель­ный свист, трибуны взорвались криками и рукоплеска­ньями. Гарри, не глядя, что делают другие участники ис­пытания, скинул ботинки, стянул носки, достал из кар­мана комок жаброслей, сунул в рот и побрел в озеро.

Вода в озере была ледяная и резала ноги, как будто это была не вода, а огонь. Мантия и брюки промокли, и чем глубже Гарри заходил, тем тяжелее они становились; он зашел в воду уже по колено, даже глубже, ноги немели и скользили на плоских, заросших илом камнях. Гарри усердно жевал скользкие, как щупальца осьминога, буд­то резиновые водоросли. Зайдя в воду по пояс, он оста­новился, проглотил водоросли и стал ждать.

На трибунах засмеялись. Глупо идти вот так в озеро безо всякого волшебства, глупее ничего и не придумаешь. Гарри дрожал от холода и весь покрылся гусиной кожей, холодно стоять в ледяной воде, да еще ветер треплет за волосы. На трибунах смеялись все громче, особенно ста­рались слизеринцы, свистели и улюлюкали, и Гарри ста­рался не глядеть туда-Вдруг Гарри почувствовал, словно ему на лицо нало­жили невидимую подушку, зажали рот и нос, он судорож­но вздохнул, и у него закружилась голова. Легкие опусте­ли, а слева и справа на шее словно полоснули бритвой...

Гарри схватился ладонями за шею и почувствовал под ушами широкие щели, которые открывались и закрыва­лись, словно хватали воздух — жабры! Без дальнейших раздумий Гарри сделал то, что только и можно было те­перь сделать — нырнул в воду.

Глоток ледяной воды показался глотком жизни. Голо­ва перестала кружиться, второй глоток воды плавно про­шел сквозь жабры, и мозг насытился кислородом. Гарри поглядел на руки, в зеленой озерной воде они казались призрачными, а между пальцами выросли перепонки. Он изогнулся и взглянул на ноги — голые ступни вытянулись и тоже сделались перепончатыми, вместо ступней у Гар­ри отросли ласты.

Ледяная вода вдруг стала просто прохладной и при­ятной и удивительно легкой. Гарри вытянул руки, силь­ным гребком развел в стороны вдоль тела, заработал но­гами-ластами и удивился, как быстро он плывет. И видел он теперь ясно и далеко, и можно было не моргать. Ско­ро Гарри заплыл так глубоко, что уже не мог различить поверхности озера, и направился прямо ко дну.

Гарри поплыл вдоль дна. Тишина давила на уши. Вода у дна была мутная, и видел Гарри теперь совсем недале­ко, футов на десять вокруг. Под ним расстилался удиви­тельный мутный пейзаж, новые виды словно выскаки­вали из темноты, по мере того, как он быстро плыл впе­ред. То вырастали целые леса черных трепещущих во­дорослей, то широкие илистые луга с редкими валуна­ми. Гарри заплывал все ниже и ниже, к середине озера, он широко раскрыл глаза и старался заглянуть подаль­ше, туда, где за серой пеленой воды смутно маячили тени.

Маленькие серебристые рыбки стрелами проноси­лись мимо. Раз или два Гарри казалось, что впереди его поджидает чудище, но, подплыв ближе, он обнаруживал либо почерневшее бревно, либо ком водорослей. Других участников Турнира, русалок с тритонами, Рона и — к счас­тью — гигантского кальмара видно не было.

Картина под ним сменилась, теперь, насколько хва­тало глаз, внизу простиралась долина светло-зеленых водорослей высотой фута в два, казавшихся переросшей травой. Гарри все глядел вперед, не мигая, стараясь раз­личить, что его ждет впереди по очертаниям в полутьме. Вдруг кто-то схватил его за ногу.

Гарри обернулся и увидел гриндилоу. Маленькое, ро­гатое водное чудище вылезло из водорослей, крепко схватило Гарри длинными пальцами и оскалило острые клыки. Гарри сунул перепончатую руку в карман и стал нащупывать волшебную палочку, нащупал, и тут из зарос­лей появились еще два гриндилоу, схватили Гарри за ман­тию и потащили ко дну.

— Релассио! — беззвучно крикнул Гарри, изо рта у него вырвался пузырь воздуха, а из кончика волшебной палочки вместо привычных искр гриндилоу обдало струей кипятка, и зеленые гриндилоу покраснели от злости Гарри вырвал ногу из костистых пальцев и быстро поплыл прочь, через плечо наудачу посылая в чудищ новые потоки кипятка. Грин­дилоу то и дело хватали его за ноги, но он отбрыкивался и, в конце концов, угодил пяткой одному прямо в лоб. Тот ско­сил глаза, перестал грести, его приятели погрозили Гарри ко­стлявыми кулаками и спрятались в водорослях.

Гарри отплыл подальше, остановился, спрятал вол­шебную палочку в карман мантии, оглянулся и прислу­шался. Тишина давила сильнее; Гарри описал круг, напря­женно глядя вдаль. Он заплыл уже очень глубоко, а кро­ме колышущихся водорослей еще ничего не нашел.

— Ну как? — раздался голос.

Гарри чуть удар не хватил. Он рывком перевернулся и увидел Плаксу Миртл, едва различимую в темной воде, только огромные глаза привидения за толстыми очками в перламутровой оправе глядели не мигая.

—Ты что, Миртл! — хотел крикнуть Гарри, и вместо этого у него изо рта вылетел большой пузырь. Плакса Миртл захихикала.

—Плыви вон туда, — указала она. — Я с тобой не по­плыву. А то они меня как увидят, так сразу начинают го­няться.

Гарри в благодарность показал ей кулаки с оттопы­ренными большими пальцами и помчался в указанном направлении, держась повыше над водорослями, на слу­чай, если там прячутся другие гриндилоу.

Плыл Гарри долго, как ему показалось, минут двадцать. Он плыл над целой долиной черного ила, и от того, что он плыл, илистая муть приподнималась и крутилась вих­рями. И, наконец, он вдалеке услышал обрывок русало­чьей песни из яйца.

На поиски даем мы Тебе один лишь час...

Гарри поплыл быстрее. Впереди в мутной воде пока­зался громадный камень. На камне — рисунок: тритоны держат в руках копья и гонятся за чудовищем, по виду — гигантским кальмаром. Гарри миновал стороной камень и поплыл на русалочью песню.

...Минуло полчаса — спеши! Скорей пропажу забери...

Вдруг из тьмы показались очертания домов, слеплен­ных прямо из булыжников и поросших водорослями. В темных окнах виднелись лица... эти лица были совсем не похожи на мордашку русалки с картины в ванной ста­рост.

Серая кожа и длинные-длинные темно-зеленые воло­сы, желтые глаза, неровные зубы, на шеях — ожерелья из гальки. Гарри плыл мимо, а они злобно на него глядели. Несколько тритонов и русалок выплыли из своих камен­ных хижин с копьями в руках и, мощно работая сереб­ристыми хвостами, подплыли взглянуть поближе.

Гарри поплыл скорее по русалочьей улице; каменных хижин становилось все больше, вокруг некоторых были разбиты сады водорослей, а у двери одной хижины даже сидел привязанный к колу гриндилоу. Отовсюду выплы­вали новые русалки и тритоны, с любопытством разгля­дывали гостя, указывали друг другу на перепонки на ру­ках и ногах и на жабры Гарри и перешептывались. Гарри завернул за угол, и его глазам предстало удивительное зрелище.

На обрамленной несколькими домами площади со­бралась толпа русалок и тритонов. В середине площади высилась статуя тритона, высеченная из цельного куска скалы, перед статуей выстроился русалочий хор и пел песню участникам Турнира. К хвосту статуи были привя­заны четыре человека.

Рона привязали между Гермионой и Чжоу Чанг. Еще там была девочка лет восьми с серебристыми волосами, как у Флер Делакур. Гарри решил, что это ее сестра. Все четыре пленника крепко спали, склонив головы на пле­чи, у всех четырех изо рта тянулись вверх тоненькие струйки пузырьков.

Гарри поспешил к пленникам, ожидая, что тритоны нападут на него со своими копьями, но те нападать и не думали. Толстые скользкие веревки, которыми привяза­ли Рона, Гермиону, Чжоу и сестру Флер, были из водорос­лей и очень крепкие. Гарри вспомнил о перочинном но­жике, что подарил ему Сириус на Рождество, но ножик спрятан в дорожном сундуке в замке.

Гарри огляделся. У тритонов в руках были копья. Гар­ри метнулся к тритону ростом выше двух метров с длин­ной зеленой бородой и ожерельем из акульих зубов и жестами попросил у него копье. Тритон рассмеялся и по­ка чал головой в знак отказа.

—Мы не станем помогать, — сказал он хриплым рез­ким голосом.

—Да что вы, в самом деле! — рассердился Гарри (сно­ва пузыри изо рта). Он попробовал вырвать у тритона. Копье из рук, но ничего не вышло, тритон только смеялся и качал головой.

Тогда Гарри стал кружить над площадью в поисках чего-нибудь острого.

Дно озера в этом месте было сплошь усыпано оскол­ка ми камней. Гарри выбрал камень позазубристей, вернулся к статуе и принялся пилить им веревку. Минут че­рез семь веревка вокруг Рона была перепилена, и Рона — по-прежнему без сознания — тихонько понесло течени­ем над самым дном.

Гарри снова огляделся. Ни Седрика, ни Флер, ни Кра­ма. Да где ж они застряли? Почему не торопятся? Гарри подплыл к Гермионе и начал перепиливать и ее веревку.

Его тут же схватили несколько пар мускулистых рук. Пять или шесть тритонов тянули его прочь от Гермионы и со смехом трясли головами.

—Забирай одного пленника, — сказал один из них - и плыви...

—Вот еще! И не подумаю! — выпустил пузыри Гарри.

—Ты должен забрать только своего друга... другие ос­танутся...

—Она тоже мой друг! — кричал Гарри, указывая на Гермиону. — И их я тут умирать не оставлю!

Голова Чжоу лежала на плече у Гермионы, девочка с серебристыми волосами походила на зеленое привидение. Гарри попробовал было вырваться из рук тритонов, но те только сильнее расхохотались. Гарри судорожно принялся искать глазами других участников. Ну где же они, наконец? Может, он успеет поднять на поверхность

Рона и вернуться за Гермионой и остальными? А сможет ли он их найти потом? Гарри поглядел на часы — часы остановились.

Вдруг тритоны и русалки что-то увидели и стали ука­зывать пальцами куда-то вверх. Гарри обернулся, погля­дел вверх и увидел Седрика. Седрик, широко раскрыв от страха глаза, плыл к русалочьей деревне, голова у него была в большом пузыре воздуха, и лицо казалось шире, чем на самом деле.

— Я заблудился! — проговорил Седрик одними губа­ми. — Флер и Крам тоже скоро будут.

У Гарри словно гора с плеч свалилась. Седрик достал из кармана перочинный ножик и перерезал веревку, ко­торой была привязана Чжоу, обхватил Чжоу и уплыл с ней наверх.

Гарри остался ждать. Где же Флер и Крам? Час скоро кончится, и тогда, если верить песне, пленников уже не вернуть...

Вдруг послышались вопли русалок. Тритоны отпусти­ли Гарри и обернулись, обернулся и Гарри. К ним плыло чудовище: человеческое туловище в плавках и голова аку­лы — Виктор Крам попытался превратиться в акулу.

Акулочеловек подплыл к Гермионе и вцепился зуба­ми в веревку вокруг нее. Новыми зубами Краму легче было бы укусить дельфина, чем веревку, и Гарри подумал, что Крам, чего доброго, перекусит Гермиону пополам. Гарри подскочил к Краму, хлопнул его по плечу и протя­нул камень с зазубринами. Крам схватил камень, сейчас же перепилил веревку, обхватил Гермиону за талию и, даже не взглянув на Гарри, помчался наверх.

Что же делать? Если бы точно знать, что Флер при­плывет... А ее нигде не видно... Делать нечего...

Гарри снова схватил камень — Крам его кинул на дно, — но тритоны обступили Рона и незнакомую девочку и зака­чали головами.

Гарри выхватил волшебную палочку.

— С дороги!

Изо рта выскочил только пузырь, но тритоны его поняли, потому что перестали смеяться и, расширив от праха желтые глаза, глядели на палочку. Их много, а Гарри один, но понятно по их испугу, что волшебники из них такие же, как из гигантского кальмара.

— Считаю до трех, — выпустил Гарри изо рта струю пузырей и на всякий случай показал тритонам три паль­ца. — Раз (он загнул одни палец)... два (загнул другой)...

Тритоны разлетелись кто куда. Гарри кинулся к ма­ленькой девочке и принялся пилить ее веревку, скоро и девочка стала свободна. Он обхватил девочку вокруг та­лии, схватил Рона за воротник мантии и поплыл вверх.

Плыть и тащить за собой такой груз было тяжело, ру­ками он грести уже не мог; он изо всех сил работал лас­тами, но Рон и сестра Флер, словно мешки с картошкой, тянули его на дно... Гарри глядел вверх. Еще очень глубо­ко, вода впереди черная...

Тритоны с русалками плыли следом. Они легко носи­лись вокруг и глядели, как он выбивается из сил, стара­ясь скорее доплыть до поверхности. Время скоро вый­дет. Тогда они утащат его обратно на дно? Может, они лю­доеды? Ноги Гарри отказывались служить, руки просто разламывались от боли...

Стало тяжело дышать. Шея снова заболела, вода сно­ва становилась мокрой на вкус... Наверху уже светлее... Светлее...

Гарри с такой силой заработал ногами, что ноги слов­но взвыли от боли, а голова пропиталась водой. Гарри больше не мог дышать... нужно вздохнуть... нужно плыть дальше... нужно плыть...

Вынырнул! От чудесного, свежего прохладного воз­духа закололо мокрое лицо. Гарри глотал воздух и на­слаждался им, словно впервые в жизни вздохнул полной грудью. Рона и девочку он держал на плаву вместе с со­бой. Зеленоволосые тритоны с русалками всплыли сле­дом за ним и улыбались.

Трибуны радостно завопили и засвистели, все вско­чили на ноги. Должно быть, все думали, что Рон с малень­кой девочкой захлебнулись, но нет, Рон и девочка про­снулись и открыли глаза. Девочка смутилась и испугалась, а Рон выплюнул воду, замигал от яркого света и, повер­нувшись к Гарри, сказал:

—Вот ведь сырость! — тут он увидел сестру Флер. — А эту ты чего вытащил?

—Флер так и не приплыла. Что же мне было делать? Не оставлять же ее там? — еле переводя дыхание, отве­тил Гарри.

—Дурья твоя голова! Ты что, и правда решил, что мы там останемся? Да Дамблдор никогда бы не позволил нам утонуть!

—А как же, в песне...

—Да это для того, чтобы вы там не возились и поско­рее нас нашли. Ты что, героя из себя строил? Торчал там больше, чем надо?

Гарри стало стыдно и гадко. Рону легко говорить, он-то спал, он-то не знает, как там, на дне, жутко, когда во­круг эти тритоны с копьями в руках — того и гляди про­дырявят.

— Поплыли! — сказал Гарри. — Помоги мне, придер­жи ее, вряд ли она хорошо плавает.

И они вдвоем потянули за собой сестру Флер к бере­гу, где уже ждали судьи; двадцать тритонов плыли вместе с ними, словно почетный караул, и распевали хриплы­ми голосами страшные гимны.

Мадам Помфри возилась на берегу с Гермионой, Кра­мом, Седриком и Чжоу, укутывая их в толстые шерстяные одеяла. Дамблдор и Людо Бэгмен радостно заулыбались Гарри и Рону; Перси был белее простыни и казался беспомощным подростком. Он не стал дожидался, пока Рон и Гарри доплывут до берега, и сам пошлепал по воде им на встречу. Флер Делакур билась в истерике и вырывалась
Из рук мадам Максим с криком:

—Габ'гиэль! Габ'гиэль! Она жива? Скажите мне! Жива?

—С ней все в порядке, — пытался крикнуть Гарри, но от усталости и говорить-то мог еле-еле, не то, что кри­чать.

Перси подхватил Рона и потащил к берегу («Да отвя­жись ты, Перси! Я и сам дойду!»); Дамблдор с Бэгменом поддерживали Гарри под руки, Флер наконец вырвалась из крепких рук своего директора и схватила сестру в охапку.

—Там г'индилоу.. они на меня напали... о моя сест'-генка, я уже думал... я думал... — и она разрыдалась.

—А ну-ка, иди сюда! — приказала мадам Помфри Гар­ри, подхватила его, подтащила к остальным, завернула в шерстяное одеяло так крепко, будто смирительную ру­башку на него натянула, и влила в рот какого-то зелья, да такого горячего, что у Гарри дым из ушей пошел.

—Молодец, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Мо­лодец! Сам обо всем догадался.

—Ну…— Гарри уже собирался рассказать ей о Добби, но заметил, что Каркаров пристально на него глядит. Из всех судей только он не радовался возвращению Гарри, Рона и маленькой сестры Флер и остался сидеть за сто­лом. — Да, сам, — сказал громко Гарри, так, чтобы и Кар­каров его услышал.

—Герм-ивонна, у тебя водный жук на голове, — ска­зал Крам.

Гарри показалось, что Крам хочет привлечь внимание Гермионы и, может быть, напомнить, что это он только что спас ее, вызволив со дна озера, но Гермиона нетерпеливо смахнула с головы жука и сказала:

— Жаль, что ты не успел вовремя... Ты долго нас искал?

— Да нет... я вас быстро нашел...

Гарри почувствовал себя еще глупее. Здесь, на суше, стало яснее ясного, что Дамблдор ни за что не дал бы уме­реть пленникам, не доплыви до них участники. Взял бы Рона и уплыл, а не ждал там, как дурак. И вернулся бы пер­вым... Вот Седрик с Крамом русалочью песню всерьез не приняли и времени зря не теряли, не возились с осталь­ными пленниками...

Дамблдор склонился у воды и беседовал с русалкой самой дикой и злобной на вид изо всего водного народа; должно быть, она была среди своих собратьев главной. Дамблдор издавал те же резкие скрипучие звуки, что и тритоны с русалками, когда они над водой, значит, Дам­блдор знал русалочий язык. Дамблдор разогнулся, повер­нулся к остальным судьям и сказал:

— Надо бы посоветоваться перед тем, как ставить оценки.

Судьи собрались в кучку. Мадам Помфри отобрала Рона у Перси, подвела его к Гарри и остальным, дала ему одеяло и напоила бодрящим зельем, потом отправилась за Флер и ее сестрой. У Флер были исцарапаны и изреза­ны лицо и руки и изодрана мантия, но ей самой было не до того, и она ни за что не хотела позволить мадам Пом­фри промыть раны.

—П'гиглядите за Габ'гиэль, — попросила она мадам Помфри, а сама подошла к Гарри.

—Ты спас мою сест'гу — восторженно сказала она. — Хотя она и не была твой пленник.

—Спас, — ответил Гарри, а сам в душе пожалел, что не оставил всех трех девчонок привязанными к статуе.

Флер наклонилась и расцеловала Гарри в обе щеки (Гарри вспыхнул и подумал, что у него сейчас снова дым из ушей повалит), а после обернулась к Рону.

—И ты помогал... — сказала она.

—Да, — ответил с надеждой тот. — Помогал, немного...

Флер быстро наклонилась и расцеловала и его. Гер­миона при этом так рассердилась, что не могла и слова вымолвить от такой неслыханной дерзости. Тут за спи­нами участников раздался громоподобный, волшебно усиленный голос Людо Бэгмена, и они вздрогнули, зри­тели на трибунах притихли.

— Дамы и господа, предводительница русалок и три­тонов поведала нам, что в точности произошло на дне озера, и вот наше решение: оценки чемпионам будут выставлены по пятидесятибальной шкале. Итак.. Мисс Флер Делакур продемонстрировала замечательное владение заклинанием головного пузыря, но на нее напали грин­дилоу, и она не сумела спасти своего пленника. Мы ре­шили поставить ей двадцать пять очков.

На трибунах захлопали.

—Я не достойна, — хриплым голосом проговорила Флер, качая своей очаровательной головкой.

—Мистер Седрик Диггори также использовал закли­нание головного пузыря и первым вернулся со своим пленником, но вернулся на минуту позже установленно­го времени, — пуффендуйцы на трибунах разразились криками и аплодисментами, Чжоу поглядела на него, и ее глаза светились от радости. — Мистеру Диггори мы ставим сорок семь очков.

Гарри сник, если уж Седрик не успел вовремя, то сам он и подавно.

— Мистер Виктор Крам продемонстрировал непол­ное превращение, что, впрочем, не помешало ему выпол­нить задание, и он вернулся вторым. Его оценка — сорок очков.

Каркаров надулся от гордости и захлопал громче всех.

— Мистер Гарри Поттер с успехом воспользовался жаброслями, — продолжал Людо Бэгмен. — Он вернулся последним и потратил на задание гораздо больше условленного времени. Однако предводительница тритонов и русалок сообщила нам, что мистер Поттер первым на­шел пленников и задержался на дне только потому, что желал вернуть на сушу не только своего собственного, а непременно всех пленников.

Рон и Гермиона взглянули на Гарри вместе восхищен­но и жалобно.

— Почти все судьи, — тут Бэгмен неприязненно взгля­нул на Каркарова, — посчитали, что такое поведение го­ворит о высоких моральных качествах и заслуживает высшей оценки. Однако... оценка мистера Поттера — со­рок пять очков.

У Гарри сердце заколотилось от счастья, он разделил с Седриком первое место. Рон и Гермиона от такой не­ожиданности мгновение глядели на Гарри, раскрыв рты, а потом радостно засмеялись и громко захлопали вмес­те с остальными студентами.

— Ну, вот! — крикнул Рон. — Ты, оказывается, не дура­ка валял, а высокие моральные качества демонстрировал.

Флер тоже хлопала изо всех сил, а Крам приуныл, по­пытался снова заговорить с Гермионой, но та от востор­га не обращала на него внимания.

— Третье и последнее испытание состоится за закате двадцать четвертого июня, — продолжил Бэгмен. — За месяц до этого чемпионам Турнира объявят, что это бу­дет за испытание. Благодарю вас всех, что поддержали наших чемпионов.

«Все», — ошеломленно думал Гарри, идя в кучке чем­пионов и пленников вслед за мадам Помфри в замок, что­бы переодеться в сухую одежду. — «Все, прошел... теперь можно обо всем забыть до двадцать четвертого июня...»

И Гарри, поднимаясь по каменной лестнице замка, решил, что, когда в следующий раз отправится в Хогсмид, обязательно купит Добби столько пар носков, сколько дней в году.