Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 24. СЕНСАЦИЯ РИТЫ СКИТЕР

На второй день Рождества все спали долго. Днем в го­стиной было хоть и людно, но тихо. Разговаривали не­охотно, часто зевали. Гермиона сидела с Живоглотом на коленях и почесывала его за ухом — кот благодарно мур-лыкал. Волосы у нее снова торчали пышной копной, и она призналась Гарри, что перед балом хорошенько по­лила их снадобьем «Простоблеск» для укладки волос.

— Это снадобье только для балов, с ним так много мо­роки!

Рон и Гермиона держались друг с дружкой учтиво-хо­лодно, о вчерашней ссоре не вспоминали, как будто за­ранее договорились. Утром Гарри и Рон сразу же расска­зали Гермионе о прогулке Хагрида с мадам Максим. Уз­нав, что Хагрид — полувеликан, Гермиона только пожа­ла плечами, ее эта новость не потрясла, как Рона.

— Что ж тут такого? Я так и думала. Он, конечно, не настоящий великан, настоящие семь метров ростом. И что их бояться? Не все же они злодеи и убийцы. Не боимся же мы подряд всех оборотней. Глупости!

Рону пришло в голову едкое замечание, но он смол­чал, опасаясь, должно быть, новой ссоры. Он ограничился тем, что поджал губы и покачал головой. Правда, ког­да Гермиона отвернулась.

Пора было браться за домашние задания; в первую не­делю каникул делать ничего не хотелось, казалось, впе­реди много времени. Принесли учебники, пергамент и перья и нехотя, с кислыми минами принялись за рабо­ту. Гарри все чаще поглядывал на календарь.

До 24 февраля рукой подать, а за разгадку золотого яйца он еще и не брался. Всякий раз, зайдя в спальню, Гар­ри доставал яйцо, раскрывал и внимательно слушал: не будет ли на этот раз какого знака? Он силился вспомнить, не напомнит ли вой о чем-нибудь? Кроме оркестра по­ющих пил — ни о чем! Пробовал закрыть и трясти яйцо — не изменится ли звук? — но оно выло по-прежнему. Гар­ри задавал яйцу вопросы, орал что есть мочи, перекри­кивая вой, — все без толку. Даже кинул его разок об стену, на успех, впрочем, не надеясь.

Конечно, он вспоминал подсказку Седрика, но Сед­рик был у него не в чести, и Гарри решил пока обойтись без его помощи. Да пожелай Седрик и правда помочь, сказал бы прямо, чего намекать-то... Сказал же ему Гарри о драконе. А Седрик взамен советует искупаться в ванне. Хорош совет! Нет уж, обойдемся без его помощи, пусть разгуливает по замку рука об руку с Чжоу.

За такими раздумьями кончились каникулы. Гарри нагрузил сумку книгами, пергаментом и перьями и стал, как всегда, ходить на уроки. А золотое яйцо про­должало мучить, словно жернов на шее, как будто вдо­бавок к тяжеленной сумке он еще и яйцо носил с собой на занятия.

На улице по-прежнему лежали сугробы; стекла теп­лицы профессора Стебль заросли ледяными узорами, гляди не гляди, ничего за окном не увидишь. На урок ухо­да за волшебными животными в такой холод ох как не хотелось идти.

— С соплохвостами не замерзнешь, — буркнул перед уроком Рон, — придется от них побегать. А то еще хижи­ну Хагрида подожгут — совсем будет жарко!

Снегу навалило за ночь! До хижины добрались, прова­ливаясь по пояс. У двери их встретила пожилая колдунья с короткой стрижкой и выдающимся вперед подбородком.

—Быстрее, звонок прозвенел пять минут назад! — еще издалека недовольно приказала она.

—Вы кто? А где Хагрид? — спросил ее Рон.

—Моя фамилия Граббли-Дерг, — представилась кол­дунья. — Я буду временно вести у вас уход за волшебны­ми животными.

—А Хагрид где? — повторил громко Гарри.

—Нездоров.

За спиной у Гарри кто-то злорадно хихикнул. Он обернулся — к хижине приближался Драко Малфой с прочими слизеринцами. Их нисколько не удивило появление профессора Граббли-Дерг.

— Идемте за мной. — Учительница пошла вдоль заго­на, где ежились и подрагивали от холода огромные зо­лотые лошади Шармбатона.

Гарри, Рон и Гермиона двинулись следом, то и дело оглядываясь на хижину Хагрида: окна занавешены — мо­жет, у Хагрида жар и он лежит там совсем один.

—А что с ним? — едва поспевая за учительницей, спросил Гарри.

—Не ваше дело, — отрезала Граббли-Дерг, словно Гар­ри спросил из праздного любопытства.

—Очень даже мое, — возразил Гарри. — Что с Хагридом?

Но профессор как будто оглохла. Обогнули загон — лошади для тепла сбились в кучку — и пошли дальше к лесу. На опушке к одному из деревьев был привязан великолепный единорог.

Девочки так и ахнули.

— Какой красивый! — всплеснула руками Лаванда Браун. — Где она его раздобыла? Их так трудно поймать!

Единорог был чистейшей белой масти, и по сравне­нию с ним даже снег выглядел сероватым. Он волновал­ся, месил золотыми копытами снег, то и дело вскидывая голову с прямым, как стрела, рогом.

Гарри устремился было вперед, но профессор Грабб-ли-Дерг остановила его, больно ткнув в грудь.

— Мальчикам остаться. Единороги предпочитают женскую руку. Девочки, вперед, осторожнее. Идем мед­ленно, не торопясь...

И профессор во главе кучки девочек осторожно двинулась к единорогу, а мальчики остались у ограды загона.

—Что с ним, как ты думаешь? Может, соплохвост... — спросил Гарри Рона, едва сердитая профессор отошла.

—Цел твой Хагрид и невредим, — сказал тихо Мал­фой. — Просто ему стыдно показаться на людях.

—Стыдно? Это еще почему? — резко обернулся к Малфою Гарри.

Тот запустил руку в карман и достал свернутую газету.

— На, полюбуйся, — ухмыльнулся он, скроив притвор­но-жалостливую гримасу. — Не хотел тебя огорчать, да, видно, придется...

Гарри взял газету, развернул и начал читать. Рон, Си­мус, Дин и Невилл, заглядывая через плечо, присоеди­нились к нему. Газетная статья начиналась с фотогра­фии Хагрида, выглядел он на ней как настоящий голо­ворез.

КОЛОССАЛЬНАЯ ОШИБКА ДАМБЛДОРА

Альбус Дамблдор, директор школы волшебства «Хог­вартс», всем известен своими чудачествами. Он, не ко­леблясь, назначает на должности преподавателей лю­дей, которых иные не пустили бы на порог. В сентябре нынешнего года он удивил многих в Министерстве ма­гии тем, что сделал учителем защиты от темных ис­кусств свихнувшегося экс-мракоборца, печально извес­тного Аластора Грюма по прозвищу Грозный Глаз. Грюм славится тем, что нападает на любого, кто сделает рядом с ним резкое движение. Но Грозный Глаз Грюм про­сто сама доброта и надежность по сравнению с учи­телем-получеловеком, преподающим уход за волшебны­ми животными.

Зовут его Рубеус Хагрид. Он когда-то и сам учился в школе «Хогвартс», но, как он сам признается, был от­числен на третьем курсе. Директор Дамблдор дал ему тогда должность лесничего. В прошлом году, однако, Хаг­рид, пользуясь влиянием на директора, получил долж­ность учителя ухода за волшебными животными. Более достойным кандидатам на это место было отказано.

На Хагрида страшно смотреть — так он свиреп и ог­ромен. Обретенная власть позволяет ему проводить над учениками бесчеловечные эксперименты— натравливать на них чудовищ. Уже есть жертвы Дамблдор на все закры­вает глаза, студенты говорят, ходить на его уроки опасно.

— На меня бросился гиппогриф и поранил, а моего друга Винсента Крэбба укусил флоббер-червь, — сооб­щил нам студент четвертого курса Драко Малфой. — Мы все терпеть не можем этого Хагрида, но дрожим от страха и потому молчим.

Хагрид и дальше намерен запугивать учеников. Ме­сяц назад в беседе с репортером «Пророка» он расска­зал, что вывел новый вид монстров, помесь мантикор с огненными крабами, и назвал их огненными соплохвостами. Эти соплохвосты очень опасны. Эксперименты по выведению волшебных животных, как известно, про­водятся только с разрешения Департамента по над­зору за волшебными существами. Но Хагрид, очевидно, считает себя выше таких мелочей.

— Я занимаюсь этим забавы ради, — пояснил Хаг­рид во время интервью и тут же сменил тему.

С недавних пор «Пророк» обладает неопровержимы­ми доказательствами, что Хагрид не чистокровный волшебник, каким он всегда притворялся. Он даже не че­ловек. Его мать не кто иная, как великанша Фридвульфа, чье нынешнее местонахождение неизвестно.

Великаны жестоки и кровожадны, весь прошлый век они воевали между собой и едва не истребили себя полностью. Горстка оставшихся в живых примкнула к Тому-Кого-Нельзя-Называть, и именно они виновны в самых чудовищных массовых убийствах маглов.

Большинство великанов — слуг Того-Кого-Нелъзя-Называть были истреблены мракоборцами Мини­стерства магии, но Фридвулъфа каким-то образом уцелела. Возможно, бежала за границу и была приня­та в одну из горных общин великанов. Судя по урокам ухода за волшебными существами, сын Фридвулъфы унаследовал свирепость матери.

Говорят, что Хагрид, как ни удивительно, дружит с мальчиком, благодаря которому Сами-Знаете-Кто ли­шился силы и могущества, после чего матери Хагрида, как и прочим соратникам Сами-Знаете-Кого, пришлось бежать. Гарри Поттер, возможно, не знает горькой прав­ды о своем огромном друге .Долг Альбуса Дамблдора — из­вестить Гарри Поттера и других студентов о том, что иметь дело с полувеликанами чрезвычайно опасно.

Специальный корреспондент «Ежедневного Пророка» Рита Скитер

Гарри дочитал статью и взглянул на Рона. Тот раскрыл рот и вытаращил глаза.

— Откуда она узнала? Гарри повернулся к Малфою.

— Откуда ты взял, что Хагрида «терпеть не могут»? А о Крэббе какая чушь написана? — Гарри указал на Крэбба. — Когда это его червь кусал? У червей и зубов-то нет! Крэбб, довольный собой, хохотнул.

—Надеюсь, теперь-то этого идиота выгонят. — Мал­фой злобно сверкнул глазами. — Надо же, полувеликан! А я-то думал, он в детстве бутылку «Костероста» случай­но выпил... Вот папочки с мамочками засуетятся: а ну как это чудовище съест их деток... ха-ха-ха...

—Ты... ты...

—Вы где, на уроке? — прикрикнула профессор Грабб­ли-Дерг.

Девочки окружили единорога и ласково гладили его по бокам и шее. Гарри невидящими глазами глядел на увенчанную рогом голову. Он весь дрожал от гнева, и га­зетный лист прыгал у него в руках. Профессор громко перечисляла волшебные свойства единорогов, чтобы ее слова долетали и до мальчиков.

—Хорошо бы она у нас осталась! — воскликнула Парвати Патил после урока по дороге в замок. — Вот это, я понимаю, уход за волшебными животными. Единоро­ги — не то что всякие там чудища...

—А как же Хагрид? — Гарри сердито поглядел на Пар­вати, шагая по каменной лестнице.

—А что? Будет лесничим, как и был, — пожала она плечами.

После бала Парвати не упускала случая насолить Гар­ри. Пожалуй, надо было обращать на нее побольше вни­мания, хотя она и так не скучала, подумал Гарри. Вон, всем болтает, что у нее в следующий выходной свидание в Хогсмиде с тем мальчиком из Шармбатона.

—Очень хороший урок, — сказала Гермиона в Боль­шом зале. — Граббли-Дерг столько всего рассказала! Я, оказывается, и половины не знаю о единорогах...

—На, почитай! — Гарри сунул ей под нос статью из «Пророка».

Гермиона пробежала листок глазами, разинула рот совсем как Рон и задала тот же самый вопрос:

—Откуда Скитер все это узнала? Неужели сам Хагрид ей сказал?

—Конечно нет! — Гарри подошел к гриффиндорскому столу и сел с размаху на стул. — Он и нам-то этого не говорил. Думаю, она здорово разозлилась на Хагрида, что он не стал на меня наговаривать. Где-то сама все это раз­нюхала и отомстила ему.

—Может, она подслушала его разговор на балу с ма­дам Максим? — предположила Гермиона.

—В парке ее не было, — ответил Рон. — Ее на терри­торию школы не пускают. Хагрид говорит, Дамблдор за­претил...

—А может, у нее плащ-невидимка? — предположил Гарри, достал из горшочка кусок курицы, в сердцах плюх­нул себе на тарелку, так что брызги полетели во все сто­роны. — Спряталась в кустах и подслушала, не постесня­лась.

—Как вы с Роном? — заметила Гермиона.

—По-твоему, мы нарочно? — обиделся Рон. — Что нам еще было делать? Кто виноват, что простаку-Хагриду приспичило рассказывать о матери-великанше в таком месте, где его мог кто угодно услышать?

—Надо пойти к нему, — решил Гарри. — Сегодня ве­чером, после урока предсказаний. Попросим его снова вести уроки. Ты разве не хочешь, чтобы он вернулся? — Гарри исподлобья взглянул на Гермиону.

—Я... мне, конечно, понравился урок Граббли-Дерг, таких у нас еще не было... Но я, конечно, хочу, чтобы Хаг­рид вернулся, — поспешила добавить Гермиона, поймав разъяренный взгляд Гарри.

После ужина вышли из замка и побрели по глубоко­му снегу к хижине Хагрида. На стук внутри глухо залаял Клык

— Хагрид, это мы, — крикнул Гарри и снова заколо­тил в дверь. — Открой.

Хагрид молчал. Клык заскулил, зацарапал дверь, но дверь не отворилась. Они пробарабанили в дверь еще с полчаса, а Рон даже сбегал постучал в окно, но Хагрид так и не вышел. Друзья махнули рукой и пошли обратно в замок.

— Нас-то он почему не пускает? — размышляла Гер­миона. — Нам все равно, человек он или полувеликан!

Похоже, Хагрид думал, что не все равно. Он не пока­зывался всю неделю: за завтраком, обедом и ужином его место за учительским столом пустовало, в лесу и окрест­ностях замка он не появлялся, а уроки ухода за волшеб­ными существами по-прежнему вела профессор Грабб­ли-Дерг. Малфой открыто злорадствовал.

— Что, Поттер, скучаешь по приятелю-полукровке? Каков человек-слон, а? — шептал он Гарри на ухо, когда рядом был учитель, — боялся получить оплеуху.

В середине января объявили прогулку в Хогсмид. Гер­миона очень удивилась, узнав, что Гарри тоже собрался идти.

—Я думала, ты останешься. В гостиной тихо, пора тебе подумать о загадке яйца.

—Я уже почти ее разгадал, — соврал Гарри. — Есть неплохая идея.

—Правда? — поразилась Гермиона. — Вот молодец!

Гарри кольнула совесть, но он отмахнулся. На разгад­ку яйца есть больше месяца... А Хогсмид... Может, там бу­дет Хагрид, и, может, они упросят его вернуться.

В субботу все вместе вышли из замка и пошли к воро­гам. Холод пробирал до костей. Дурмстрангский корабль стоял у берега на своем месте. На палубе появился Виктор Крам в одних плавках. При всей своей худобе он наверня­ка отличался отменным здоровьем: уверенно вспрыгнул | га борт и, вытянув вверх руки, нырнул в озеро.

—Сдвинулся! — воскликнул Гарри. Голова Крама вы­нырнула посредине озера. — Холодина такая, январь на дворе!

—Откуда он приехал, там еще холоднее, — сказала Гермиона. — Наша вода ему, наверное, кажется теплой.

—Но в озере живет гигантский кальмар! — Беспокой­ства в голосе Рона не было, скорее надежда.

—Что с того, что он из Дурмстранга? — нахмурилась Гермиона. — Он очень хороший. Он мне сам сказал, у нас ему больше нравится.

Рон в ответ промолчал. После бала он еще ни разу не заговаривал о Викторе Краме, а на второй день каникул Гарри нашел у него под кроватью крохотную ручку, ото­рванную, судя по цвету одежды, от фигурки ловца сбор­ной Болгарии.

В Хогсмиде было слякотно, особенно развезло Глав­ную улицу. Гарри выглядывал Хагрида, но ни на улице, ни в лавках его не было, и Гарри предложил заглянуть в «Три метлы».

В пабе было, как всегда, людно. Гарри окинул взгля­дом столики — Хагрида не оказалось и здесь. Гарри сразу сник и поплелся вслед за Роном и Гермионой взять по кружке сливочного пива. Конечно, лучше было остаться в замке и послушать лишний раз вой из яйца.

— Поглядите туда. Интересно, бывает он когда-нибудь на работе? — шепнула Гермиона и указала на зеркало за стойкой бара.

В нем отражался Людо Бэгмен. Он сидел в дальнем темном углу с группой гоблинов и что-то быстро им го­ворил. Гоблины угрожающе глядели на него исподлобья, скрестив на груди руки.

«Что это Бэгмен здесь делает в выходной день?» — по­думал Гарри. До третьего аура еще далеко, судить пока нечего. Гарри снова взглянул в зеркало на Бэгмена. На­чальник Департамента магических игр и спорта был чем-­то явно обеспокоен, совсем как той ночью в лесу, когда в небе появилась Черная Метка. Бэгмен посмотрел в сто­рону бара, заметил Гарри и поднялся из-за стола.

—Сейчас вернусь, — беззвучно пошевелил он губа­ми в зеркале и, надев на себя неизменную мальчишескую улыбку, поспешил к Гарри. — Как дела, Гарри? Рассчиты­вал тебя здесь увидеть! Надеюсь, все в порядке?

—Да, спасибо, — ответил Гарри.

—Можно с тобой переброситься парой слов наеди­не? Вы не против? — спросил Бэгмен у Рона и Гермионы.

—Нет... — ответил Рон и пошел искать себе с Гермио­ной столик.

Бэгмен взял Гарри под руку и увел его к дальнему кон­цу стойки, подальше от мадам Розмерты.

—Хочу тебя еще раз поздравить с победой над хвосторогой. Молодчина!

—Спасибо, — поблагодарил Гарри.

Бэгмен, видно, хотел что-то еще сказать, поздра­вить можно и при Роне с Гермионой. Но он почему-то медлил, посмотрел в зеркало на гоблинов, те, не отры­ваясь, глядели на него и на Гарри раскосыми черными глазами.

—Беда с ними, — тихо сказал Бэгмен Гарри, заметив, что и Гарри глядит на гоблинов. — Толком по-нашему не говорят, прямо как болгары на Чемпионате мира. Но те хоть жестами могут изъясняться, так что другой человек поймет. А эти тараторят на своем языке, гобблдигуке, а я из их языка знаю только одно слово: «бладвак», что значит «кирка». У меня, разумеется, это слово с языка не со­рвется, а то, чего доброго, подумают, что я угрожаю. — Бэгмен закончил тираду смешком.

—Что им от вас нужно? — спросил Гарри. Гоблины следили за каждым движением Бэгмена.

—Как бы тебе объяснить... — Бэгмен вдруг заерзал на ауле. — Они ищут Барти Крауча.

—А он им зачем? Здесь его нет, он в Лондоне, в Мини­стерстве.

—В общем-то я... не знаю, где он сейчас. Он, видишь ли... на работу не ходит. Уже недели две. Его помощник Перси Уизли говорит, наверное, он заболел. Приказы присылает с совами. Только, чур, никому ни слова, лад­но? А тут еще эта репортерша, Рита Скитер, везде крутит­ся, всюду свой нос сует. Пронюхай она о болезни Барти, глазом не успеешь моргнуть, настрочит новую гадость. Будет всех убеждать, что он пропал, как недавно Берта Джоркинс.

—А Берта Джоркинс нашлась?

—Нет еще. — На лице Бэгмена снова появилось бес­покойство. — Я послал на розыски. («Давно пора», — по­думал Гарри.) Куда она запропастилась? До Албании-то доехала, это я точно знаю: там она виделась с двоюрод­ным братом. Потом поехала на юг к тетке, и на пути как в воду канула... Что с ней стряслось — ума не приложу. Сбе­жала? На нее вроде не похоже. Хотя, кто ее знает? Да что это мы с тобой о гоблинах да о Берте Джоркинс? Лучше расскажи о себе. — Бэгмен понизил голос. — Как с загад­кой яйца?

—Почти разгадал, — снова соврал Гарри.

Но Бэгмен, похоже, догадался, что Гарри говорит не­правду.

— Послушай, Гарри, — сказал он, переходя на ше- -пот. — Если говорить откровенно, что-то здесь нечис­то... Ведь тебя принудили участвовать в Турнире. Да и вообще... — Тут он заговорил совсем неслышно, и Гар­ри наклонился вперед. — Если я могу чем помочь, не стесняйся... Ну, ты понимаешь... Ты мне с первого взгля­да понравился... И с драконом разделался так умно. Так что только попроси помощи...

Гарри поглядел Бэгмену прямо в лицо. Такое розово­щекое, с голубыми глазами, точно у младенца.

—Я сам должен разгадать эту загадку, — осторожно ответил Гарри. Пусть начальник Департамента магических игр и спорта не думает, что Гарри Поттер его укоряет.

—Ну разумеется. Просто мы все очень хотим, чтобы победу одержал ученик «Хогвартса».

— Вы и Седрику предлагали помощь? По лицу Бэгмена пробежало облачко.

—Нет, не предлагал. Как бы тебе объяснить... Говорю тебе, ты мне понравился. И я именно тебе хотел бы по­мочь...

—Спасибо большое. Я почти разгадал загадку, еще пара дней, и все станет ясно.

Гарри и сам толком не знал, почему отказался. Бэг­мен ему чужой человек, и помощь его смахивает на жульничество. Дружеские советы Рона, Гермионы или Сириуса — дело совсем другое.

Бэгмен явно обиделся, но тут подошли Фред и Джордж, и он больше ничего не прибавил.

—Здравствуйте, мистер Бэгмен, вот уж не думали вас здесь сегодня встретить! — воскликнул Фред. — Позволь­те вас угостить?

—Нет... — Бэгмен напоследок разочарованно взгля­нул на Гарри. — Нет, ребята, большое спасибо...

Близнецы с таким же разочарованием посмотрели на Бэгмена; тот насупился, словно Гарри здорово его под­вел, и стал прощаться.

— Ладно, мне пора бежать. Рад был с вами повидать­ся. Удачи, Гарри.

И он поспешил к двери. Гоблины повскакали со сту­льев и пустились вдогонку. Гарри подсел к Рону и Герми­оне.

—Чего он хотел? — спросил Рон.

—Помочь решить загадку яйца.

—Не может быть! — опешила Гермиона. — Он же су­дья. Тебе и помощь уже не нужна, правда?

—В общем, правда...

—Что бы сказал Дамблдор? Бэгмен предлагает сжуль­ничать! — покачала головой Гермиона. — А Седрику-то он предлагал помощь?

—Нет, я спрашивал.

—Причем тут Диггори! — возмутился Рон, и Гарри в душе с ним согласился.

—Интересно, что здесь делали эти гоблины? — Гер­миона отхлебнула из кружки. — Вид у них был не очень-то дружелюбный.

—Бэгмен сказал, они ищут Крауча. Он болеет, его уже давно нет на работе.

—Может, Перси его отравил? — сказал Рон. — А что? Отправит Крауча на тот свет и сам станет начальником Департамента международного магического сотрудни­чества.

Гермиона укоризненно глянула на Рона, как будто хотела сказать: «Такими вещами не шутят».

—Зачем гоблинам Крауч? Они обычно имеют дело с Департаментом надзора за волшебными существами...

—А может, им нужен переводчик? — пожал плечами Гарри. — Крауч языков сто знает.

—Пожалела маленьких бедненьких гоблинов? — по­шутил Рон. — Хочешь еще ОЗУГ открыть? Общество за­щиты уродливых гоблинов?

—Очень смешно! — иронически усмехнулась Герми­она. — Гоблины и сами за себя постоять могут. Ты, навер­ное, плохо слушал профессора Биннса? Забыл, что он рассказывал о восстаниях гоблинов?

—Совсем не слушал, — ответил Рон.

—Кто же его слушает! — поддержал друга Гарри.

—Ну так я вам скажу. Гоблины на равных общаются с волшебниками. — Гермиона отхлебнула из кружки. — Они очень умны. Это вам не пугливые эльфы-домовики.

Рон взглянул на входную дверь и увидел Риту Скитер.

— Только ее не хватало! — скривился он.

На репортерше сегодня желтый плащ, ногти покры­ты ярко-малиновым лаком. Сопровождал ее, как всегда, пузатенький фотограф. Скитер взяла пару бокалов, и они сели за столик неподалеку от троих друзей, не спускавших с нее глаз. Скитер быстро и весело о чем-то говорила.

—...он сегодня неразговорчив, правда, Бозо? Почему, как ты думаешь? И что ему понадобилось от этих гобли­нов? Достопримечательности им показывает... Тоже мне, придумал! Врать он никогда не умел. Как, по-твоему, сто­ит покопаться в этом деле? Статью назовем так «Паде­ние Людо Бэгмена, бывшего главы Департамента волшеб­ных видов спорта». А? Надо только подыскать историю под это название.

—Опять собираетесь испортить кому-то жизнь? — громко спросил Гарри.

Кое-кто из сидящих вокруг обернулись. Рита Скитер увидела Гарри и расширила глаза.

—Гарри! — радостно воскликнула она. — Вот так сюр­приз! Посиди с нами...

—Я к вам на пушечный выстрел не подойду! Как вы могли написать про Хагрида такую мерзость?!

Скитер вскинула густо подведенные брови.

—Читатели имеют право знать правду, Гарри. Я всего лишь честно делаю свою работу..

—Что с того, что он полувеликан? — продолжал бу­шевать Гарри. — Он замечательный!

В пабе примолкли. Мадам Розмерта глядела из-за стойки, раскрыв рот; мед лился через край кувшина, ко­торый она держала в руке.

Улыбка на губах Скитер слегка дрогнула, но тут же стала еще шире. Поспешно раскрыв сумочку из кроко­диловой кожи, она достала пергамент и Прытко Пишу­щее Перо.

— Как насчет интервью, Гарри? Расскажи о Хагриде, ты его хорошо знаешь. Что скрывается за горой муску­лов? А ваша неправдоподобная дружба? Что за этим сто­ит? Он заменяет тебе отца?

Гермиона вскочила, сжимая в руке кружку, как гра­нату.

— Вы гнусная женщина! — проговорила она сквозь стиснутые зубы. — Для ваших позорных статей годится что угодно и кто угодно. Даже Людо Бэгмен...

— Сядь, глупая девчонка, и не говори о том, чего не знаешь, — холодно сказала Скитер, глядя на Гермио­ну с ледяным презрением. — Я знаю о Людо Бэгмене та­кое, от чего у тебя волосы на голове дыбом встанут. Хотя в этом ты не нуждаешься... — прибавила она, взглянув на копну волос Гермионы.

— Гарри, Рон, пойдемте отсюда, — позвала Гермиона. Троица под взглядами всего паба пошла к двери. На

пороге Гарри обернулся. Прытко Пишущее Перо Скитер быстро-быстро бегало по куску пергамента. Друзья вы­шли на улицу и поспешили к замку.

—Теперь она и о тебе напишет, — с опаской произ­нес Рон.

—Пусть попробует! Я ей покажу «глупую девчонку». — Гермиона дрожала от гнева. — Найду, как с ней расквитать­ся. Сперва про Гарри, потом про Хагрида...

—Риту Скитер лучше не злить, — сказал Рон. — Она тебе этого не забудет...

—А я ее не боюсь, мои родители не волшебники, «Пророк» не читают, так что прятаться я не стану.

Гермиона шла так быстро, что Гарри с Роном едва за ней поспевали. Только однажды на памяти Гарри она так сердилась. Когда влепила Малфою пощечину.

— И Хагрид больше не будет ее бояться. Нашел из-за чего! Ну что вы там еле тащитесь? Идемте скорее!

И Гермиона побежала что есть духу к воротам замка с двумя крылатыми вепрями на столбах и прямо к хижи­не Хагрида. Гарри с Роном вприпрыжку за ней.

Занавески на окнах домика егеря были все также за­дернуты, изнутри доносился лай Клыка. Забарабанив в дверь, Гермиона закричала:

— Хагрид! Хагрид, открой! Ты ведь дома! Какая раз­ница, великанша твоя мать или нет. Плюнь ты на эту пи­саку Скитер. Открывай, Хагрид, ты же...

Дверь отворилась.

— Ну, вот, давно по... — Гермиона осеклась на полусло­ве. На пороге вместо Хагрида стоял Альбус Дамблдор.

—Добрый день, — приветливо улыбнулся он.

—А мы к Хагриду, — пролепетала Гермиона.

— Я так и подумал, — сказал Дамблдор, весело поблес­кивая глазами. — Зайдете?

— Зайдем... пожалуй, — согласилась Гермиона.

И они все трое вошли в хижину. Клык, не медля, разлаялся как сумасшедший, кинулся на Гарри и при­нялся лизать ему уши. Гарри отстранил собаку и огля­делся.

Хагрид сидел за столом, на котором стояли две боль­шие кружки чаю. Вид у него, прямо сказать, был ужасный: глаза опухли, лицо в красных пятнах, а уж о волосах и говорить нечего — нечесаные, они смахивали на ог­ромный моток спутанной проволоки.

— Привет, Хагрид, — сказал Гарри. Хагрид приподнял голову и просипел:

— А-а, привет.

— Надо бы еще чаю, — сказал Дамблдор, достал вол­шебную палочку и покрутил ею в воздухе. Над столом появился поднос с чайником и чашками на блюдцах и тарелка пирожных. Дамблдор опустил поднос и пиро­жные на стол, все уселись и для приличия немного по­молчали. — Хагрид, ты слышал, что кричала за дверью мисс Грэйнджер? — улыбнулся Дамблдор.

Гермиона зарделась.

—Судя по тому как Гермиона, Гарри и Рон ломились в дверь, они по-прежнему не прочь дружить с тобой.

—Ну, конечно, Хагрид! Ты наш лучший друг! — вос­кликнул Гарри. — Неужто из-за этой дрянной... простите, господин директор, — прибавил он, виновато глядя на Дамблдора.

—Я не расслышал, Гарри, что ты сказал. Глухота при­ключилась, что ли? — ответил Дамблдор, глядя в потолок и вертя одним вокруг другого большими пальцами.

—А-а... нуда, — сконфуженно кивнул Гарри. — Я толь­ко хотел сказать... Хагрид, неужели ты подумал, будто из-за этой... репортерши мы перестанем с тобой дружить?

Две огромные слезы выкатились из глаз Хагрида и потекли на густую бороду.

—Я же тебе говорил, Хагрид. — Дамблдор все еще гля­дел в потолок. — А письма от родителей? Я тебе их пока­зывал. Они помнят тебя с тех пор, как сами учились в Хогвартсе. Ты же читал. Если я тебя сейчас уволю, они этого так не оставят...

—Не все. Кое-кто хочет, чтобы меня выгнали.

—Долго же тебе придется сидеть, запершись в хижи­не, если хочешь дождаться, пока тебя все полюбят.— Дам­блдор чуть нахмурился и поглядел на Хагрида поверх очков. — С тех пор как я здесь директором, не проходит недели, чтобы в школу не прилетела сова с письмом от недовольных моей работой. Что же, прикажешь мне за­переться у себя в кабинете и никого не видеть и не слы­шать?

—Но вы же не полувеликан, — прохрипел Хагрид.

—Ладно тебе, Хагрид! А у меня кто родственники? Семейство Дурслей! — не выдержал Гарри.

—Ну вот, Хагрид, хороший тебе пример, — подхва­тил Дамблдор. — А мой брат? Аберфорта обвинили в том, что он на козле испытывал недозволенные заклинания.

Все газеты про это писали. И что ты думаешь, Аберфорт от всех спрятался? Ничего подобного! Продолжал как ни в чем не бывало работать. Правда, не знаю, умеет ли он читать. Может, это вовсе и не мужество...

— Хагрид, выйди из своей хижины и вернись в шко­лу, — ласково сказала Гермиона. — Вернись, мы все по тебе скучаем.

Хагрид сглотнул, и по его щекам и бороде потекли новые потоки слез. Дамблдор поднялся из-за стола.

— Как хочешь, Хагрид, но я не подпишу твое заявле­ние об уходе. В понедельник приступай к работе. Жду тебя в половине девятого к завтраку в Большом зале. И никаких отговорок. До свидания.

Дамблдор на прощанье почесал Клыка за ухом и ушел. Хагрид закрылся огромными ручищами и зарыдал. Гер­миона погладила его по плечу. Хагрид отнял руки от лица и поглядел заплаканными глазами на друзей.

—Великий человек... Дамблдор...

—Это точно, — подтвердил Рон. — Можно мне пиро­жное, Хагрид?

—Ну, конечно. — Хагрид вытер слезы тыльной сто­роной ладони. — Прав директор, вы все правы... И чего это я, правда? Старик-отец со стыда бы сгорел... — Он снова заплакал и тут же смахнул слезы. — Показывал я вам отцовскую карточку? Подождите-ка...

Он встал, подошел к кухонному шкафу, выдвинул ящик и достал старую выцветшую фотографию: на пле­че Хагрида сидит крошечный волшебник с глазами Хаг­рида и такими же, как у него, улыбчивыми морщинками в уголках глаз.

Судя по яблоне на снимке, Хагрид уже ростом метра два с половиной, но совсем еще мальчик: без бороды, лицо круглое, гладкое — лет одиннадцати, не больше.

— Здесь меня только что приняли в Хогвартс, — всхлипнул Хагрид. — Отец себя не помнил от радости!

Хоть волшебник из меня мог и не выйти — из-за мате­ри... Да, по чести, не больно-то я был силен в волшебных науках... Спасибо на том, что выгнали меня уж после... как он помер... я был тогда на третьем курсе... Дамблдор мне сразу помог. Устроил лесничим. Людям он верит, вот что главное, пропасть не даст... Не такой, как другие началь­ники. Был бы у человека какой талант, а уж он-то его при­ютит. Что ж делать, коли семья неподходящая, сам-то он, может, и ничего... Да кто на это глядит? Рады напраслину возвести... А другие еще и прикидываются: кость, говорят, широкая. Ни за что не скажут: «Я такой, какой есть, и все тут». Отец говорил: «Никогда себя не стыдись. Злыдни все­гда найдутся. А ты плюнь на них, другого они не стоят». Прав он был. А я дурень, дубина. И она такая же, вот что. «Широка в кости...» Ну и пусть ее со своими костями!

Гарри, Рон и Гермиона смущенно переглянулись. Луч­ше полсотни соплохвостов вывести на прогулку, чем при­знаться Хагриду, что подслушали нечаянно его разговор с мадам Максим. Хагрид, впрочем, не замечал, что у него сорвалось с губ, и продолжал как ни в чем не бывало.

— Знаешь, Гарри, я как увидал тебя, сразу подумал: похожи мы с тобой. — Хагрид оторвал от фотографии заблестевший взгляд. — Родителей у тебя нету, в школу идти боялся: а ну, как не выйдет, ну, как не придешься ко двору? А вот, гляди-ка — чемпион школы, в Турнире уча­ствуешь... — помолчав немного, Хагрид прибавил: — Зна­ешь, чего я хочу? — серьезно сказал он. — Покажи им. Вы­играй. Пусть знают, чистая у тебя кровь, нет ли — неважно. И родных нечего стыдиться. Пусть знают, прав Дамблдор, не зря принимает в школу всех, кто к волшебству способен. Ну как у тебя с драконьим яйцом?

— Замечательно!

Заплаканное лицо Хагрида расплылось в улыбке.

— Вот умница! Покажи им всем, Гарри, покажи! Стань победителем.

Солгать Хагриду — совсем не то что солгать другим. Весь вечер в замке у Гарри в глазах стояло счастливое бородатое лицо Хагрида, верившего в победу Гарри. Не­разгаданная тайна яйца тяжелым грузом лежала на серд­це: глупо дуться на Седрика, завтра же попробует вос­пользоваться его советом.