Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 18. СКОЛЬКО ВЕСЯТ ВОЛШЕБНЫЕ ПАЛОЧКИ

Проснувшись в воскресенье, Гарри не сразу осознал, что накануне произошло. В голове все перепуталось. Но сейчас он поговорит с Роном, и Рон, конечно, поверит ему. Гарри отдернул полог — постель Рона пуста. Навер­ное, ушел завтракать.

Гарри оделся и по винтовой лестнице сбежал в гости­ную. Его появление встретил гром аплодисментов. Куда деваться? Идти в Большой зал? Там гриффиндорцы об­рушат шквал приветствий, как на героя. Остаться здесь? Опять пристанут братья Криви, вон уже машут. Нет, сей­час надо все обсудить с Гермионой. И Гарри решительно двинулся к выходу, толкнул портрет, выбрался на площад­ку и нос к носу столкнулся с Гермионой, державшей в руке многоэтажный бутерброд, завернутый в салфетку.

— Привет. — Гермиона, развернув салфетку, протяну­ла Гарри еду. — Это тебе. Может, прогуляемся?

— С радостью, — благодарно согласился Гарри. Спустились на первый этаж, не заглянув в Большой

зал, пересекли холл, вышли наружу и быстро зашагали по лужайке в сторону озера. Корабль стоял у причала, от­брасывая на воду черную тень. Утро выдалось прохладным, они шли, жуя тосты, и Гарри без утайки поведал все I ёрмионе. Гермиона, к его облегчению, не усомнилась ни в едином слове.

—Конечно, ты тут ни при чем, — кивнула Гермиона, выслушав рассказ о сцене в комнате с камином. — Видел бы ты себя со стороны, когда Дамблдор объявил: «Гарри Поттер»! Но кто, кто же это сделал? Грюм прав, Гарри. Уче-I шкам не под силу обмануть Кубок и переступить линию Дамблдора...

—Ты видела Рона? — перебил ее Гарри.

—Да... во... во время... завтрака, — замялась Гермиона.

—Все еще думает, что это моих рук дело?

—Нет... наверное, нет. Кажется, не совсем...

—Как это не совсем?

—Гарри, неужели тебе не ясно? — всплеснула руками Гермиона. — Он просто слегка завидует!

—Завидует, — с сомнением протянул Гарри. — Чему завидовать-то? Хочет выставить себя идиотом перед всей школой?

—Пойми, Гарри, — принялась терпеливо объяснять Гермиона, — ты всегда в центре внимания...

Гарри хотел возразить что-то резкое, но Гермиона, не дав ему, продолжала:

—Знаю, ты не виноват. Слава тебя не прельщает. Но пойми и Рона. Дома старшие братья, все они в чем-то его превосходят. Ты, его лучший друг, — знаменитость, он всегда в тени, когда вас видят вместе. Рон смирился с этим, никогда даже не заикнется. Но история с Кубком — это уж чересчур.

—Только этого не хватало! Передай ему, я с радостью с ним поменяюсь. Пусть узнает, каково это — куда ни пой­дешь, люди всюду таращатся на твой шрам...

—Не собираюсь ничего передавать. Поговори с ним сам. Это единственный выход.

—А я не собираюсь бегать за ним, как нянька, учить уму-разуму! — крикнул Гарри, спугнув дремавших на де­реве сов. — Может, он поверит, когда я сверну себе шею.. Поймет, какое это удовольствие — Турнир!

— Да, веселого мало. — Вид у Гермионы был на ред­кость озабоченный. — Знаешь, что надо сделать? Немед­ленно, как придем в замок?

— Дать Рону хорошего пинка.

—Написать Сириусу. Обо всем. Он просил все сооб­щать ему, держать в курсе дела. Как видно, предвидел что-то подобное. Я захватила с собой перо и пергамент.

—Ничего не надо писать. — Гарри обернулся: не под­слушивает ли кто? Кругом ни души. И он продолжил: — Сириус сейчас же приехал только потому, что у меня слег­ка заболел шрам. Напиши я ему о Турнире, он опять при­мчится.

—Но это его решение. — В голосе у Гермионы появил­ся кремень. — Он все равно об этом узнает.

-Как?

— Турнира не утаишь. — Гермиона говорила очень се­рьезно. — Турнир Трех Волшебников — знаменитое со­стязание. Ты тоже знаменитость. Удивлюсь, если в «Про­роке» еще не вышла статья «Гарри Поттер — чемпион Хог­вартса». Ты значишься в половине книг о Сам-Знаешь-Ком. Поверь, будет лучше, если Сириус все узнает от тебя самого.

— Ладно, напишу. Ты права.

Гарри бросил в озеро последний кусок хлеба, из воды высунулось огромное щупальце, схватило еду и исчезло. А друзья поспешили обратно в замок.

— Какую сову послать? — спросил Гарри на лестни­це. — Сириус просил больше не посылать Буклю.

—Попроси у Рона Сычика.

—Ни за что, — отрезал Гарри.

—Можно взять школьную.

Вошли в совятник, Гермиона дала Гарри кусок перга­мента, перо и чернильницу и пошла ходить вдоль насес­тов, разглядывая почтовых сов. Гарри примостился у сво­бодной стены и начал писать.

Дорогой Сириус!

Как ты просил, сообщаю тебе последние новости из Хогвартса. Ты, наверное, уже знаешь, что в этом году состоится Турнир Трех Волшебников. Так вот, в суббо­ту вечером меня выбрали четвертым чемпионом, от Хогвартса. Понятия не имею, кто бросил в Кубок мое имя, я, конечно, не бросал. Другой чемпион от Хогварт­са — Седрик Диггори из Пуффендуя.

Гарри поставил точку и задумался: может, рассказать крестному о своих тревогах, поселившихся в сердце со вчерашнего вечера, но не нашел подходящих слов. И, об­макнув перо в чернила, коротко закончил:

Надеюсь, у вас с Клювокрылом все в порядке?

Гарри

—Все, Гермиона, написал. — Гарри поднялся с пола и отряхнул с мантии солому. На плечо села Букля и протя­нула лапу.

—Прости, я не могу тебя сегодня послать. Возьму одну из этих, — сказал он, оглядывая школьных сов.

Букля громко ухнула и так резко взлетела с плеча, что оставила на нем царапину. Опустилась на насест, повер­нувшись к Гарри хвостом. Так и сидела все время, пока Гарри привязывал пергамент к ноге большой сипухи.

Сипуха улетела. Гарри хотел было погладить Буклю, но та сердито щелкнула клювом и села под самый пото­лок, чтобы Гарри не мог к ней прикоснуться.

— Сперва Рон, а теперь ты, — пробурчал Гарри. — Не моя это вина. А вы никак не можете этого понять.

Напрасно Гарри думал, что скоро все свыкнутся с его чемпионством и дела как-то наладятся. На другой день начались уроки, и он не мог больше избегать учеников других факультетов. Они, как и гриффиндорцы, счита­ли, что Гарри сам бросил в Кубок свое имя, с той только разницей, что в их глазах это не делало Гарри героем.

Пуффендуйцы, обычно дружившие с Гриффиндором, теперь изменили отношение ко всему факультету. Это понятно, они считали, что Гарри покусился на славу их чемпиона Седрика Диггори. Пуффендуй не был избало­ван победами, а Седрик, как никто, завоевывал им награ­ды. Однажды и вовсе обыграл Гриффиндор в квиддич.

Гарри убедился в этом на первом же уроке травологии. Его приятели Эрни МакМиллан и Джастин Финч-Флетчли молчали весь урок, хотя вместе работали у од­ного подноса — пересаживали прыгучие луковицы. Одна луковица, вырвавшись из рук, больно стукнула Гарри по лицу, и пуффендуйцы, неожиданно для него, ехидно прыснули. Даже профессор Стебль явно его сторонилась, понятное дело — глава Пуффендуя.

С Роном он так и не помирился. Гермиона в Большом зале садилась между ними и, как могла, поддерживала бе­седу. С ней бывшие друзья говорили, но друг на друга ста­рались не смотреть.

Он всегда с радостью ожидал уроков Хагрида. Но не сейчас: очень уж не хотелось встречаться со слизеринцами.

На первый урок защиты Малфой, как и следовало ожидать, явился с издевательской ухмылкой.

— Эй, парни, смотрите, кто здесь. Сам чемпион Гриффиндора! — увидев Гарри, обратился он к верным тело­хранителям Крэббу и Гойлу. — Захватили блокноты? Спе­шите взять автограф! Ему недолго осталось быть среди нас, грешных! На Турнирах выживает — кошмар! — по­ловина участников. Сколько надеешься протянуть, Пот­тер? Держу пари, десять минут первого тура — и тебе ко­нец!

Крэбб и Гойл угодливо заржали, а Малфой притих: из задней двери хижины вышел Хагрид, нагруженный шат­кой башней из клеток, в каждой — здоровенный сопло-хвост. Хагрид объяснил, что соплы убивают друг друга из-за избытка подавляемой энергии. И, ко всеобщему ужасу, повелел: чтобы дать ей выход, каждый ученик дол­жен надеть на соплохвоста ошейник и совершить с ним длительную прогулку. У задания был только один плюс — Малфой потерял дар речи.

— Вывести их на прогулку? — Он заглянул в одну из коробок. — Интересно, а на что мы нацепим ошейник? Вокруг жала? На хвостовое сопло или на присоску?

— Очень просто, посредине, — показал Хагрид. — Только это... наденьте перчатки из... э-э... драконьей кожи. А ты, Гарри, поди сюда, подсобишь мне управиться вот с этой зверушкой...

На самом же деле он хотел побеседовать с Гарри на­едине.

Класс отправился выгуливать «зверушек». А Хагрид повернулся к Гарри.

— Так, значит, ты будешь участвовать... — начал он, сдвинув лохматые брови. — Турнир Трех Волшебников... Чемпион школы...

— Один из двух, — поправил его Гарри.

Из-под бровей тревожно блеснули черные глаза-жуки.

— Ты не знаешь, кто тебе так удружил?

— Значит, ты веришь... веришь, что это не я? — В по­рыве благодарности Гарри чуть не бросился ему на шею.

— А то как же, — кивнул Хагрид. — Ты сказал, что не ты, и я поверил. И Дамблдор тоже, и все...

— Знать бы, кто это сделал!

Оба посмотрели на луг — ученики рассыпались кто куда. Соплохвосты были уже три фута в длину. И силы хоть отбавляй. От мягкотелых, бесцветных пресмыкаю­щихся не осталось и следа. Теперь на них был толстый серый, вроде брони, панцирь. Походили они на помесь гигантского скорпиона и вытянутого краба, но голова и глаза еще толком не обозначились. Этими мощными су­ществами управлять было очень трудно.

— Похоже, прогулка им по душе, — довольно улыб­нулся Хагрид.

Это он о соплохвостах, понял Гарри. Ученики были явно не в восторге. То и дело из сопел вырывался огонь, толкая переросшего скорпиона вперед, и сопровожда­ющих волокло по земле метра три. Несчастные пытались подняться на ноги, но это им почти не удавалось.

— Ох, уж не знаю... — Хагрид вдруг тяжело вздохнул и с беспокойством взглянул на Гарри. — Ты — участник Турнира... Вечно с тобой что-нибудь стрясется...

Гарри промолчал. Да, с ним вечно что-то случается. Вот и Гермиона сказала примерно то же во время про­гулки вокруг озера. Именно из-за этого, считает она, Рон и перестал с ним разговаривать.

Следующие несколько дней слились в сплошную чер­ную полосу. Нечто похожее было на втором курсе, тогда многие подозревали его в нападениях на школьников. Но. Рон-то был на его стороне. Вернись его дружба, легче было бы переживать свалившуюся невзгоду. Но он не пойдет кланяться Рону, раз Рон не хочет мириться. Хотя ему так одиноко — весь мир ополчился против.

Он понимает пуффендуйцев, как это ни обидно. Они ведь болеют за своего чемпиона. От слизеринцев ниче­го, кроме злобных выходок, он и не ждал. Они его тер­петь не могут. Именно благодаря Гарри Гриффиндор обыгрывал их в квиддич и занимал первое место в меж­факультетских соревнованиях. Но Когтевранцы — они-то могли бы болеть и за Седрика, и за него. Но нет. По-видимому, большинство считает, что он хотел обманным путем стяжать себе еще большую славу.

И конечно, Седрику роль чемпиона подходит куда больше. Он так красив: темные волосы, серые глаза, пря­мой нос. Еще неизвестно, кем больше восхищаются — им или Крамом. Он сам видел, как шестикурсницы, охотив­шиеся за автографом Крама, умоляли Седрика расписать­ся у них на сумках.

Ответа от Сириуса не было. Букля никак не желала сме­нить гнев на милость. Предсказания профессора Трелони с каждым днем становились все более зловещими. А на уроке профессора Флитвика он так плохо применял ма­нящие чары, что один из всего класса — не считая, конеч­но, Невилла — получил дополнительное домашнее зада­ние. Гермиона весь урок притягивала к себе все, что было в классе, — губки для доски, луноскопы, корзины для му­сора, они летели к ней, как будто она волшебный магнит.

—Это совсем не трудно. Просто ты плохо сосредота­чиваешься, — утешала его после урока Гермиона.

—Ты не догадываешься почему? — мрачно спросил Гарри.

Мимо как раз шел Седрик в окружении девушек с глуповато восторженными улыбками на лицах. При виде Гарри они округлили глаза, как будто столкнулись в коридоре замка с соплохвостом.

Ну и пусть таращатся! Вот двойной урок зельеваре-ния — это действительно сущая пытка! Полтора часа в подземелье со Снеггом и слизеринцами, а от них по­щады не жди: как он посмел стать чемпионом Хогвартса! Он уже еле вынес одну пятницу. Гермиона сидела рядом, все время твердя шепотом: «Не обращай внимания, не об­ращай внимания». И сегодня, конечно, будет не лучше.

После обеда они с Гермионой спустились в подземе­лье, возле двери лаборатории толпились слизеринцы, у каждого на груди большой значок. «Неужели ГАВНЭ?» — мелькнула безумная догадка. И тут же ее опровергла ярко горевшая в полутьме коридора надпись:

Седрика поддержим — он Настоящий чемпион.

— Нравится, Поттер? — заметив Гарри, воскликнул Малфой. — Но это еще не все! Полюбуйся!

Он нажал на значок, красная надпись исчезла, ее сме­нила зеленая:

Гарри Поттер, ты смердяк, Задавала и дурак

Слизеринцы загоготали. Все, как один, нажали на значки, и на Гарри отовсюду теперь смотрели блестящие зеленые буквы. Гарри невольно залился краской.

— Очень смешно! — язвительно бросила Гермиона, презрительно глядя на группу слизеринских девчонок во главе с Пэнси Паркинсон, смеявшихся громче всех. — Верх остроумия!

Рон стоял у стенки вместе с Дином и Симусом. Конеч­но, он не смеялся, но и не вступился за Гарри.

— Дать тебе, Грэйнджер? — Малфой протянул Герми­оне значок. — Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые. Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку.

И Гарри не выдержал. Подавляемый гнев прорвался наружу. Не отдавая себе отчета, он выхватил из кармана волшебную палочку, и слизеринцы, в испуге отпрянув, бросились наутек.

— Гарри! — предупреждающе крикнула Гермиона.

— Что ж, давай сразимся. — Малфой невозмутимо вы­нул свою волшебную палочку. — Грюма здесь нет, защи­тить тебя некому. Начинай, коль такой храбрый.

Долю секунды они смотрели друг другу в глаза и за­тем одновременно крикнули:

Фурункулюс!

Дантисимус!

Из палочек выскочили лучи, на полдороге столкнулись и срикошетили. Луч Гарри угодил в физиономию Гойла, луч Малфоя — в Гермиону. Гойл взвыл и схватился за нос, который покрылся огромными безобразными нарывами. Гермиона прижала ладонь ко рту и залилась слезами.

— Гермиона! Что с тобой? — воскликнул Рон, бросил­ся к ней и отнял ото рта руку.

Зрелище предстало не из приятных. Верхние резцы у Гермионы, которые и без того выдавались, стали вдруг расти с ужасающей быстротой. Секунду-другую она по­ходила на бобра, но зубы все росли, перешагнули губу и уже достигли подбородка. Гермиона в ужасе их ощупа­ла, и из груди у нее вырвался отчаянный вопль.

— Отчего здесь такой шум? — проговорил убийствен­но вкрадчивый голос.

У дверей лаборатории появился Снегг. Слизеринцы начали наперебой объяснять. Снегг ука­зал длинным желтым пальцем на Малфоя:

—Рассказывай ты, Драко.

—Поттер на меня напал, сэр.

—Мы напали друг на друга одновременно! — возра­зил Гарри.

—А его луч попал в Гойла. Видите?

Снегг осмотрел Гойла. Лицо у того походило на ил­люстрацию из домашнего пособия по ядовитым грибам.

—Ступай в больничное крыло, — распорядился Снегг.

—Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, — воз­звал к нему Рон.

Гермиона пыталась руками прикрыть растущие зубы, но они уже коснулись воротника мантии. Подошедшие слизеринки тыкали в нее пальцем из-за спины Снегга, кривляясь от едва сдерживаемого смеха.

Снегг холодно взглянул на нее.

— Если и есть какие-то изменения, то весьма незна­чительные, — заключил он.

Гермиона громко всхлипнула, повернулась на каблу­ках и побежала к лестнице, ведущей наверх.

Гарри и Рон, к счастью, вместе заорали на Снегга. К счастью, потому что оба их голоса эхом отдавались в гулком каменном коридоре, и учитель точно не слы­шал, что именно они обрушили на него. Но общий смысл до него дошел.

— Угомонились? — шелковым голосом молвил Снегг. — А теперь слушайте: минус пятьдесят очков Гриффиндору. Поттер и Уизли останутся после урока, я объявлю, в чем будет состоять наказание. А теперь в класс. Не то будете наказаны на неделю.

В ушах у Гарри звенело. Такая несправедливость! За­клясть бы самого Снегга. Пусть рассыплется на тысячу слизняков! Гарри прошел в конец класса и бросил сумку на парту. Рона тоже трясло от гнева. На миг Гарри пока­залось, что у них с Роном нет никакой размолвки, но только на миг! Рон сел рядом с Дином и Симусом, а Гар­ри опять остался один. В другом конце класса Малфой, повернушись спиной к Снеггу нажал на значок и хихик­нул. Зеленая вспышка «Поттер смердяк» опять развлекла слизеринцев.

Гарри сидел на уроке и воображал всякие ужасы. Вот он применил к Снеггу заклятие Круциатус (интересно, как его применяют?). Снегг падает навзничь, извивается, как паук, дергает руками и ногами...

— Займемся противоядиями! — Настоящий Снегг об­вел класс злобно поблескивающими глазками. — Соста­вы у вас готовы? Теперь осторожно заварите их. После чего выберем кого-нибудь и попробуем на нем их дей­ствие.

Его глаза встретили взгляд Гарри. И Гарри понял: Снегг сейчас отравит его. Ему отчетливо представилась карти-11а: он схватил свой котел, подбежал к профессору и оп­рокинул посудину на ненавистную голову...

Мечты о расправе над Снеггом прервал стук в дверь.

В класс шмыгнул Колин Криви и, одарив Гарри сияю­щей улыбкой, подошел к Снеггу.

—В чем дело? — сухо спросил декан Слизерина.

—Простите, сэр, но Гарри Поттера вызывают наверх. Снегг, нагнувшись, приблизил к Колину крючковатый нос, и улыбка сползла с восторженного лица малютки.

— Поттеру предстоит еще час работы с зельями. На­верх он поднимется после урока.

Колин покраснел.

— Сэр, сэр, его ждет мистер Бэгмен, — испуганно про­говорил он. — Все чемпионы должны идти. Их, по-мое­му, будут фотографировать.

Фотографировать! Ну зачем, зачем он это сказал! Гар­ри кинул взгляд на Рона, тот демонстративно смотрел в потолок.

—Хорошо, хорошо, — прошипел Снегг. — Оставь, Поттер, здесь сумку. Ты мне еще будешь нужен.

—Пожалуйста, сэр, Гарри надо взять сумку с собой. Все чемпионы там...

—Очень хорошо! — рявкнул Снегг. — Бери свою сум­ку и вон с моих глаз!

Гарри перекинул сумку через плечо и пошел к двери. Вслед ему на всех столах слизеринцев зажглись зеленые буквы: «Гарри Поттер, ты смердяк».

— Как удивительно, правда, Гарри? — затараторил Ко­лин, стоило только Гарри закрыть за собой дверь. — Толь­ко представь себе, ты — чемпион!

— Да, удивительно, — тяжело вздохнул Гарри, подни­маясь в холл. — А для чего они будут фотографировать?

—Думаю, для «Пророка».

—Только этого не хватало! Известность моя растет.

— Желаю удачи, — попрощался у двери Колин. Гарри постучал и вошел.

Он очутился в небольшой аудитории. Большинство столов сдвинуты в конец, образуя в центре пустое про­странство. Три составлены вместе перед доской и накры­ты длинной бархатной скатертью. За ними пять кресел. В одном сидит Людо, беседуя с незнакомой ведьмой в алой мантии.

Виктор Крам, по обыкновению, задумчиво стоит в сто­роне от всех. Седрик и Флер беседуют. Вид у нее доволь­ный, не то что в день приезда. Она то и дело откидывает голову, и длинные белокурые волосы на свету красиво пе­реливаются. Пузатый коротышка с большой черной каме­рой, слегка дымившейся, краем глаза любуется ею.

Увидев Гарри, Бэгмен вскочил и радостно запрыгал к нему.

—А вот и четвертый чемпион! Входи, Гарри, вхо­ди! Не волнуйся, это просто церемония проверки вол­шебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады.

—Проверка волшебных палочек? — озадаченно пе­респросил Гарри.

—Необходимо проверить, в каком они состоянии, нет ли поломок. Это ваш главный инструмент в соревно­ваниях. Специалист в этой области сейчас наверху с ди­ректором. После церемонии вас будут фотографировать. Познакомься, Рита Скитер. — Бэгмен жестом указал на женщину в алой мантии. — Она делает небольшой мате­риал о Турнире для «Пророка».

—Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись взглядом в Гарри.

Волосы у нее уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающееся с массивным под­бородком; очки отделаны драгоценностями, толстые пальцы, сжимающие крокодиловой кожи сумочку завер­шаются длиннейшими ногтями, покрытыми пунцовым лаком.

— Нельзя ли до начала церемонии взять у Гарри ко­ротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену не от­рывая от Гарри глаз. — Самый юный чемпион, несомнен­но, прибавит статье живости.

—Разумеется! Гарри, ты не возражаешь?

—М-м, — протянул Гарри.

—Вот и отлично. — Красные когти железной хват­кой вцепились Гарри в руку повыше локтя. Журналист­ка потащила его из комнаты и толкнула соседнюю дверь.

—Там очень шумно, — сказала она. — Побеседуем луч­ше здесь в тихой, уютной обстановке.

Гарри растерянно взглянул на нее: они оказались в каморке для ведер и швабр.

— Входи, тут отлично. Вот так. — Рита осторожно опу­стилась на перевернутое ведро, усадила Гарри на картон­ную коробку и закрыла плотно дверь. Каморка погрузи­лась в темноту. — Что ж, приступим.

Раскрыв крокодиловую сумочку, она извлекла горсть свечей, волшебной палочкой повесила в возду­хе и зажгла.

— Гарри, ты не против Прытко Пишущего Пера? Так я смогу более естественно говорить с тобой.

— А что это такое?

Рита Скитер широко улыбнулась. И Гарри сосчитал у нее во рту три золотых зуба. Рита вынула из сумочки длинное ядовито-зеленое перо и свиток пергамента. Рас­тянула его между ними на ящике из-под универсально­го волшебного пятновыводителя миссис Чистике. Суну­ла в рот кончик пера, пососала и с явным облегчением поставила вертикально на пергамент. Перо, слегка по­драгивая, закачалось на кончике.

Проба... Я Рита Скитер. Репортер «Пророка».

Гарри взглянул на перо. Не успела Рита открыть рта, как перо само понеслось по пергаменту:

Рита Скитер — привлекательная блондинка соро­ка трех лет. Ее острое перо проткнуло немало разду­тых репутаций.

—Отлично, — сказала Рита, оторвала сверху кусок пергамента, скомкала его и сунула в сумочку. — Так-так, — наклонилась она к Гарри. — Что же побудило тебя стать участником Турнира?

—М-м, — опять протянул Гарри. Хотел было что-то сказать, но перо уже строчило:

Безобразный шрам, подарок трагического прошло­го, портит во всем остальном очаровательное лицо Гар­ри Поттера, чьи глаза...

—Не обращай на перо внимания, Гарри, — приказала его обладательница. Испытывая непреодолимое отвра­щение, Гарри перевел взгляд на Риту. — Почему ты решил бросить в Кубок свое имя?

—Я его не бросал. Я не знаю, как мое имя попало в Кубок огня. Я не подходил к нему.

Рита Скитер вскинула густо очерченную бровь.

—Тебе ничего не будет, Гарри, не бойся. Мы все зна­ем, что ты нарушил запрет. Но, пожалуйста, не волнуйся. Наши читатели любят бунтарей.

—Но я и не думал ничего нарушать. Я не знаю, кто...

—Что ты чувствуешь перед состязаниями? Взволно­ван? Нервничаешь?

—Я... я еще не знаю... Да, наверное, нервничаю...— ска­зал Гарри, и внутри у него екнуло.

— В прошлом несколько чемпионов погибло, — жес­тко произнесла Рита. — Ты об этом подумал?

— Но ведь говорят, в этом году будет не так опасно. Между тем перо на пергаменте все строчило и стро­чило, туда-сюда, туда-сюда, как на коньках.

— Разумеется, ты и раньше сталкивался со смертью.— Она пристально смотрела на него. — Что ты тогда испытывал?

—М-м, — в который раз протянул Гарри.

—Может, полученная в детстве травма тебя подстег­нула? И ты захотел как-то себя проявить? Подтвердить свою славу? Не потому ли ты поддался искушению...

—Не поддавался я никакому искушению, — начал сер­диться Гарри.

— Ты помнишь своих родителей? — сменила тему Рита.

—Нет.

—Как тебе кажется, они бы обрадовались, узнай, что их сын— участник Турнира Трех Волшебников? Гордились бы тобой? Беспокоились? Или бы это им не понравилось?

Гарри разозлился. Да откуда ему знать мнение роди­телей, останься они в живых?! А эта ведьма так и сверлит его взглядом. Гарри нахмурился и, стараясь не видеть ее глаз, смотрел, что пишет перо.

Когда наша беседа затронула его родителей, эти изум­рудные глаза наполнились слезами. Он едва их помнит.

— Нету меня в глазах никаких слез! — крикнул Гарри.

Рита Скитер не успела ничего ответить — дверь отвори­лась, Гарри от яркого света замигал и обернулся: в проеме двери стоял Альбус Дамблдор и глядел на репортера «Про­рока» и его жертву, едва умещавшихся в тесном чулане.

— Дамблдор! — возликовала Рита Скитер. Перо с пер­гаментом в мгновение ока исчезли с коробки пятновы­водителя, когти журналистки поспешно защелкнули за­стежку на крокодиловой сумочке. — Как поживаете? — Рита встала и протянула директору Хогвартса крупную мужскую длань. — Надеюсь, вы видели мою летнюю ста­тью о Международной конференции колдунов?

— Отменно омерзительна, — блеснул очками Дамбл­дор. — Особенно меня потешил мой собственный образ выжившего из ума болтуна.

Рита Скитер нимало не смутилась.

—Я только хотела подчеркнуть старомодность не­которых ваших идей и то, что многие простые волшеб­ники...

—Был бы счастлив узнать подоплеку ваших инсину­аций, Рита, — сказал Дамблдор, — но боюсь, придется пе­ренести нашу беседу на другое время. Сию минуту нач­нется церемония проверки палочек, а один из чемпио­нов упрятан в чулан для щеток и веников.

Радуясь избавлению от Риты Скитер, Гарри поспешил вернуться в класс. Чемпионы сидели на стульях у двери, и он занял место рядом с Седриком. За накрытым бар­хатной скатертью столом уже восседали четверо судей: профессор Каркаров, мадам Максим, мистер Крауч и Людо Бэгмен. Рита расположилась в углу вынула из сум­ки начатую статью, разгладила ее на колене и, пососав кончик Прытко Пишущего Пера, водрузила его стоймя на пергамент.

— Позвольте представить вам мистера Олливанде-ра, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убе­диться в их готовности к турнирным сражениям.

Гарри повернулся к окну. Там стоял пожилой волшеб­ник с большими светло-серыми глазами. Да ведь это его старый знакомый! Именно у него три года назад Гарри купил свою волшебную палочку.

— Мадемуазель Делакур, начнем с вас, если не возра­жаете. — Мистер Олливандер вышел на середину класса.

Флер Делакур легкой походкой подошла к нему и про­тянула палочку.

—Хм-м, — протянул Олливандер, повертел ее в длин­ных пальцах как дирижерскую палочку. Из палочки по­сыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднес ее к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать сантиметров, не гнется, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит...

—Волос с головы вейлы, моей гран-маман.

Вот почему она так похожа на вейлу! Надо будет ска­зать Рону, подумал Гарри и тут же вспомнил, что они с Роном поссорились.

— Да... да, — сказал Олливандер. — Я никогда не исполь­зовал для палочек ее волос. Слишком уж они получаются тем­пераментные. Но каждому свое, и если она вам подходит...

Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей.

— Орхидеус! — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флер. — Мистер Дигго­ри, ваша очередь.

Флер полетела на свое место, по пути одарив Седри­ка улыбкой.

— А-а, узнаю свое изделие, — заметно оживился мис­тер Олливандер, беря палочку Седрика. — Прекрасно ее помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога — около двух метров в хол­ке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дернул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упру­гость. Регулярно ее чистите?

— Вчера вечером полировал, — улыбнулся Седрик. Гарри взглянул на свою палочку — вся в отпечатках пальцев! Попытался полой мантии незаметно стереть их. Из нее сразу же посыпались золотистые искры. Флер Де­лакур свысока глянула на него, и Гарри все оставил как есть.

Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика се­ребристую спираль дыма на весь класс, остался ею впол­не доволен и пригласил на середину комнаты Крама.

Виктор Крам встал, повел плечами, ссутулился и враз­валку подошел к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился.

— Хм-м. Ежели не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой... Ну, это ладно...

Он поднес палочку к глазам и тщательно рассматри­вал ее, вертя так и этак.

— Да... саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама.

Крам кивнул.

— Толстовата, довольно жесткая, двадцать семь сан­тиметров... Авис!

Палочка из саксаула выстрелила как ружье, из дула выпорхнула стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу.

— Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас еще остался?.. Поттер!

Гарри поднялся с места, прошел мимо Крама и про­тянул свою палочку.

— О-о! — расцвел мистер Олливандер, глаза его вдруг вспыхнули. — Я очень хорошо ее помню.

И Гарри тоже помнил. Словно это было вчера.

Летом, три года назад, они вместе с Хагридом зашли в магазин мистера Олливандера купить волшебную па­лочку. Хозяин сделал все необходимые измерения и стал протягивать ему палочку за палочкой. Гарри пере­брал, кажется, все волшебные палочки, взвешивая их на ладони, пока не нашел ту, что нужно, — вот эту самую палочку из остролиста, одиннадцать дюймов длиной, содержащую перо из хвоста феникса. Мистер Олливан­дер тогда несказанно удивился, что Гарри и палочка так подошли друг другу. «Любопытно, любопытно», — бор­мотал он. И объяснил почему только после вопроса Гар­ри. Оказалось, что перо феникса от той же самой птицы, что подарила сердцевину волшебной палочке Волан-де-Морта.

Этого Гарри никому не рассказывал. Он любил свою палочку, а что до родства с палочкой Темного Лорда, ну и пусть: с тетей Петуньей то же самое. Так получилось, и ничего не поделаешь. Только бы мистер Олливандер не упомянул об этом сейчас: услыхав такое, Прыткое Перо от избытка чувств взорвется.

Мистер Олливандер изучал его палочку дольше всех. Наконец пустил из нее фонтан вина и возвестил, что па­лочка по-прежнему пребывает в безупречном состоя­нии.

— Благодарю всех, — сказал стоящий за судейским столом Дамблдор. — Возвращайтесь на занятия. Хотя, пожалуй, можете идти обедать, урок вот-вот кончится...

Ну, наконец-то сегодня случилось что-то хорошее. Гарри уже собрался уходить, но толстяк с камерой вско­чил и прокашлялся.

—А снимки, Дамблдор, снимки! — заволновался Бэг­мен. — Всех судей и участников! Что вы скажете, Рита?

—Да, конечно. Сначала всех вместе, — она опять впи­лась взглядом в Гарри, — а потом по отдельности.

Фотографу пришлось-таки изрядно потрудиться. Ма­дам Максим заслоняла всех, какой ракурс ни возьми, а ему отойти некуда, чтобы великанша попала в кадр. В конце концов ей пришлось сесть, а все остальные встали вок­руг. Каркаров наматывал на палец козлиную бородку, что­бы получился еще один завиток Крам, привыкший фотографироваться, занял место позади, не хотел выпячи­ваться. Фотограф желал выдвинуть на первый план Флер, но Рита опередила его, поместив в центр Гарри. А когда снимок был готов, настояла, чтобы участников Турнира сняли еще и по отдельности.

Наконец все были отпущены. Гарри пошел обедать, Гермионы все не было, — наверное, уменьшает зубы в больничном отсеке. Поел один и пошел в свою башню, думая по дороге о манящих чарах. В спальне был один Рон.

— К тебе сова прилетела, — буркнул он и махнул в сто­рону кровати Гарри. На подушке его поджидала большая сипуха.

— Спасибо.

— Снегг определил наказание — завтра вечером рабо­тать у него в классе. — И, не взглянув на Гарри, вышел из комнаты.

Гарри хотел побежать за ним — поговорить? Или дать затрещину? Неплохо и то и другое. Но ответ Сириуса пе­ревесил. Гарри подошел к сове и отвязал письмо.

Гарри, — писал Сириус. — Я не могу сказать в пись­ме все, что хочу: слишком опасно, вдруг сову перехва­тят. Нам нужно переговорить с глазу на глаз. Сделай так, чтобы мы могли встретиться у камина в вашей гостиной в час ночи с 21-го на 22 ноября.

Я, как никто, знаю, что ты сам себе лучший страж, а рядом сДамблдором и Грюмом вряд ли кто отважит­ся причинить тебе вред. Но кто-то, явно могуществен­ный, замыслил недоброе. Ведь твое имя попало в Кубок под самым, носом у Дамблдора.

Будь начеку, Гарри. Я по-прежнему хочу знать обо всем необычном, что происходит в замке. О 22 Ноября дай мне знать как можно быстрее.

Сириус