Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Глава 16. КУБОК ОГНЯ

— Глазам не верю! — воскликнул Рон.

Хогвартцы ровным строем поднимались вслед за го­стями по каменным ступеням. Рон был вне себя от вос­торга.

—Крам! Нет, ты представляешь себе, Гарри? Сам Вик­тор Крам!!!

—Что с тобой, Рон, Крам всего лишь игрок в квид-дич, — пожала плечами Гермиона.

—Всего лишь! — передразнил ее Рон. — Ты что, Гер­миона, не знаешь? Это же один из сильнейших в мире ловцов! Я понятия не имел, что он все еще школьник!

В холле, заметил Гарри, Джордан Ли прыгал на цыпоч­ках, чтобы мельком узреть затылок Виктора Крама, а ше-стикурсницы лихорадочно шарили в складках мантий.

—Не может быть! У меня нет с собой ни одного пера! Что же делать? Может, он подпишет шляпу губной помадой?

—Делать им нечего! — высокомерно заявила Герми­она, проходя мимо девушек, чуть не дерущихся из-за тю­бика губной помады.

—Я бы тоже не прочь взять у него автограф. Гарри, не одолжишь перо? — засуетился Рон.

—— У меня тоже нет. Они все наверху в сумке.

Друзья подошли к своему столу. Рон сел лицом к вход­ной двери, у которой толпились дурмстрангцы во главе с Крамом, высматривая, куда сесть. Гости из Шармбато­на уже сидели за столом Когтеврана, мрачно озираясь по сторонам. Головы у троих были все еще замотаны теп­лыми шарфами.

—Ничуть не холодно, — сердилась Гермиона. — Не­ужели трудно было захватить с собой плащи!

—Идите к нам, сюда, — махал гостям Рон. — Садитесь! Гермиона, подвинься!

-Что?

— А-а, уже поздно, — махнул рукой Рон.

Виктор Крам с однокашниками двинулись к столу сли-зеринцев. Крэбб с Гойлом были на седьмом небе. А Малфой не преминул тут же вступить с Крамом в беседу.

— Подлизывайся, подлизывайся, — с досадой прого­ворил Рон. — Крам все равно видит тебя насквозь. Хотя... ему не привыкать ко всеобщему вниманию. Интересно, где они будут ночевать? Гарри, давай позовем их к нам в спальню! Я не прочь уступить ему свою кровать. А сам могу спать и на раскладушке.

Гермиона фыркнула.

— Эти будут повеселее шармбатонцев, — заметил Гарри.

Дурмстрангцы сняли лохматые шубы и с любопыт­ством разглядывали темный потолок, усеянный звезда­ми. Некоторые, не скрывая восхищения, вертели в руках золотые тарелки и кубки.

Завхоз Филч, надевший в честь праздника старый, потертый фрак, добавил к профессорскому столу еще четыре кресла — по два слева и справа от Дамблдора.

— Но приехало-то всего два профессора, — удивился Гарри. — А Филч почему-то поставил четыре кресла. Кто-то еще приедет?

— А? — рассеянно переспросил Рон, жадно пожирав­ший глазами Крама.

Наконец все заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали про­фессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, шармбатонцы поспешили встать. За соседними столами раздались смешки. Но по­допечные мадам Максим невозмутимо оставались на но­гах, покуда великанша не опустилась в кресло по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании ти­шины.

— Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, лучезарно улыбнувшись иноземным ученикам. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка!

При этих словах одна из шармбатонских девушек, у которой на голове все еще был шарф, громко хихик­нула.

—Никто тебя здесь не держит, — буркнула с неприяз­нью Гермиона.

—Официальное открытие Турнира, — как ни в чем не бывало продолжал Дамблдор, — состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие дру­зья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!

Дамблдор сел, а Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чем-то оживленно заговорил.

Блюда, как всегда, начали наполняться едой. На этот раз эльфы-домовики превзошли себя. Каких только ку­шаний не было, в том числе и заморских!

—А это что? — спросил Рон, указывая на блюдо не то с супом, не то с рагу из моллюсков, стоявшее рядом с йор­кширским пудингом из говядины с почками.

—Буйябес, — объяснила Гермиона.

— Надо же! — удивился Рон.

—Это французское блюдо. Я его ела на каникулах по­запрошлым летом. Очень вкусно.

—Поверю тебе на слово, — сказал Рон и потянулся к привычному пудингу.

В зале прибавилось учеников двадцать, не больше, а казалось, яблоку негде упасть. Наверное, из-за одежды гостей. Слишком уж она выделялась на фоне черной хогвартской: под шубами дурмстранщев оказались крова­во-красные мантии.

Минут через двадцать дверь за профессорским сто­лом отворилась и в зал вошел Хагрид. Сев на обычное место, он сразу же помахал толсто забинтованной рукой Гарри, Рону и Гермионе.

—Как поживают соплы, Хагрид? — спросил Гарри.

—Процветают, — широко улыбнулся лесничий.

—Никто и не сомневался, — тихонько сказал Рон. — Похоже, нашли еду по душе. Пальчики Хагрида.

—Будьте доб'гы, передайте, пожалуйста, буйя-а-бес! — громко попросил чей-то голос.

Это была девушка, не сдержавшая смешок во время приветствия Дамблдора. Она наконец-то сняла шарф, и ее белокурые волосы волной падали почти до самого пояса. У нее были большие синие глаза и ровные белые зубы, напомнившие незабвенную улыбку профессора Локонса.

Рон покраснел до ушей. Взглянул на девушку, открыл было рот, но вместо слов издал бессмысленное булька­нье.

—Пожалуйста, — придвинул к ней блюдо Гарри.

—Вы уже поели?

— Д-да, о-очень вкусно, — заикаясь, проговорил Рон. Девушка взяла блюдо и осторожно понесла к своему столу. Рон таращился на нее, как на неземное диво. При­вел его в чувство смешок Гарри.

—Вылитая вейла! — осипшим голосом прохрипел Рон.

—Глупости, — возмутилась Гермиона. — Ты один ус­тавился на нее с таким идиотским видом.

Но она ошибалась. Многие глядели вслед этой девуш­ке, а некоторые, как и Рон, потеряли дар речи.

—Говорю тебе, она самая необыкновенная на свете девушка! — вертелся на стуле Рон, стараясь не упускать ее из виду. — В Хогвартсе таких нет.

—В Хогвартсе есть и получше! — выпалил Гарри, гля­нув искоса на Чжоу Чанг, сидевшую неподалеку от бело­курой красавицы.

—Да перестаньте вы оба пялиться! — рассердилась Гермиона. — Посмотрите лучше, кто еще пришел в зал.

И она кивнула на преподавательский стол. Два пус­тых кресла наконец обрели хозяев. Рядом с профессо­ром Каркаровым сел Людо Бэгмен, а слева от мадам Мак­сим — начальник Перси мистер Крауч.

—Что они тут делают? — удивился Гарри.

—Они — организаторы Турнира Трех Волшебни­ков. — Гермиона, как всегда, знала все. — Полагаю, при­ехали посмотреть начало Турнира.

Скоро появились вторые блюда, и среди них опять незнакомые. Рон хорошенько рассмотрел светлое блан­манже и слегка подвинул его вправо — пусть заметят за столом Когтеврана. Но девушка, похожая на вейлу навер­ное, была сыта, и бланманже не соблазнило ее.

Наконец золотые тарелки опустели, и Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер. Гарри почувство­вал легкое волнение. А сидевшие в отдалении от всех близнецы так и впились в директора горящим взглядом.

— Торжественный миг приблизился.— Дамблдор ог­лядел, улыбаясь, обращенные к немулица. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как вне­сут ларец...

—Что-что внесут? — не понял Гарри.

..я хотел бы коротко объяснить правила нынешне­го Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. — Слуша­тели вежливо похлопали. — А также Людо Бэгмена, на­чальника Департамента магических игр и спорта.

Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил ап­лодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хму­рый Бартемиус Крауч и бровью не повел, когда Дамбл­дор назвал его имя. На чемпионате мира, вспомнил Гар­ри, он был в строгом костюме, а сейчас в мантии волшеб­ника выглядел как-то нелепо. Его усы щеточкой и акку­ратный пробор странно контрастировали с длинными белыми волосами и бородой Дамблдора.

— Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Тур­нира, без устали работали несколько месяцев, — продол­жал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, ко­торая будет судить состязания.

При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло.

— Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста.

Филч, который до этой минуты прятался где-то в даль­нем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустирован­ный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Дэннис Кри­ви даже встал на стул, чтобы лучше видеть, но был так мал, что все равно едва возвышался над соседними головами.

Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения:

— Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Туров — три, состязания основаны исключи­тельно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусства­ми, личную отвагу и умение преодолеть опасность.

При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал:

— В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оце­нивать по тому, как они справились с очередным состя­занием. Чемпион, набравший во всех турах самое боль­шое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристраст­ный выборщик — Кубок огня.

Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал боль­шой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ни­чего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, что­бы все хорошо его видели.

— Желающие участвовать в конкурсе на звание чем­пиона должны разборчиво написать свое имя и назва­ние школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четы­ре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, прими­те к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до кон­ца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним маги­ческий контракт, который нарушить нельзя. Посему хо­рошенько подумайте, действительно ли вы хотите уча­ствовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.

—Запретная линия! — воскликнул Фред, выходя из зала, глаза у него возмущенно сверкали. — Ее наверняка можно обмануть зельем, ну., которое набавляет возраст. А когда уже имя в Кубке, кричи «ура»! Кубку — умора! — все равно, сколько тебе лет!

—Дело не в возрасте, — возразила Гермиона. — Мы еще очень мало знаем, и нам такие состязания не по плечу.

—Говори только за себя, — обозлился Джордж. — Гар­ри, ты ведь хочешь принять участие в конкурсе?

Гарри вспомнил наставление Дамблдора. Всем, кому меныие семнадцати, запрещено участвовать в конкурсе. Но он представил себя победителем Турнира... Здорово! А Дамблдор? Как он рассердится, сумей кто-нибудь млад­ше семнадцати переступить запретную линию...

— Где же он? — Рон их не слушал, высматривая в тол­пе Крама. — Дамблдор не сказал, где будут жить гости из Дурмстранга?

Ответ не заставил себя ждать. Друзья как раз порав­нялись со слизеринским столом.

— Всем обратно на корабль, — распорядился Карка­ров. — Виктор, как ты себя чувствуешь? Хорошо поел? Может, послать на кухню за глинтвейном? — беспокоил­ся он.

Крам покачал головой и натянул шубу.

— Профессор, мне бы хотелось выпить вина, — разо­хотился другой ученик.

— Я предлагаю не тебе, Поляков, — рявкнул Каркаров, и заботливый отеческий вид мгновенно испарился. — Ты опять, неряха, закапал едой всю мантию!

Он развернулся и повел учеников к дверям. Гарри с друзьями как раз выходили из зала. Гарри пропустил Каркарова вперед.

— Спасибо, — небрежно бросил Каркаров, мельком взглянув на Гарри. И застыл в изумлении — прямо-таки уставшись на Гарри, точнее, на его шрам. Его подопечные тоже остановились позади директора, с любопытством та­ращась на Гарри, на многих лицах читался испуг. Парень в заляпанной едой мантии толкнул локтем стоявшую ря­дом девушку и беззастенчиво ткнул в Гарри пальцем.

— Да, это Гарри Поттер, — прохрипел кто-то сзади. Профессор Каркаров резко обернулся. Грозный Глаз

Грюм стоял, опираясь на свою палку, его волшебное око, не мигая, буравило директора Дурмстранга.

Каркаров побледнел, на искаженном лице проступи­ла ярость, смешанная со страхом.

— Ты! — только одно слово сорвалось с его губ.

— Да, я, — мрачно кивнул Грюм. — И если тебе нечего сказать Гарри Поттеру сделай милость, проходи, не за­держивайся. Ты не даешь пройти.

Что правда, то правда: позади Грюма столпилось пол­зала, ожидая, когда пробка в двери рассосется. Ребята за­глядывали через плечо, стараясь увидеть, что там впере­ди происходит.

Не ответив ни слова, Каркаров поспешно удалился вместе с учениками. Грюм долго смотрел ему вслед вол­шебным глазом, изуродованное лицо выражало острую неприязнь.

* * *

По субботам ученики спускались завтракать позже. Но в этот выходной не только Гарри, Рон и Гермиона вста­ли пораньше. В холле уже собралось человек двадцать.

Кто-то жевал тосты, и все глазели на Кубок огня. Он сто­ял в центре холла на табуретке, на которую обычно кла­ли Волшебную шляпу. Его обегала начерченная на полу золотая линия, образуя окружность радиусом три метра.

—Интересно, кто-нибудь уже бросил в Кубок перга­мент со своим именем? — спросил у третьекурсницы Рон.

—Дурмстранщы бросили все. А из Хогвартса я еще никого не видела.

—Уверен, что ночью кто-то наверняка бросил. Я бы так и сделал. Неприятно, когда в такую минуту на тебя смотрят. Вдруг Кубок тут же плюнет тебе в лицо твое имя, — сказал Гарри.

Кто-то сзади Гарри хохотнул. Обернувшись, он уви­дел близнецов и Ли Джордана. Они бежали по лестнице вниз, вид у всех троих был вдохновенный.

— Свершилось, — шепнули они брату и его друзьям. — Мы его выпили!

— Что? Что? — не понял Рон.

—Выпили зелье старения, тупая ты башка, — пояс­нил Фред.

—Всего по одной капле, — потер руки сияющий Джордж — Нам до семнадцати не хватает совсем чуть-чуть.

—Если кто из нас победит — делим тысячу галлеонов на троих! — Лицо Ли расплылось в широченной улыбке.

—Думаю, из этого вряд ли выйдет что-нибудь пут­ное, — предупредила Гермиона. — Уверена, уж это-то Дам­блдор предусмотрел.

Отчаянные головы пропустили слова Гермионы мимо ушей.

— Готовы? — спросил Фред у дрожащих от нетерпе­ния дружков. — Я иду первый! За мной!

Гарри наблюдал как зачарованный. Фред вынул из кармана кусок пергамента со словами: «Фред Уизли, Хог­вартс», подошел к линии, остановился, переминаясь с мысков на пятки, как пловец перед прыжком с пятнадцатистометровой вышки. И, глубоко вздохнув, у всех на гла­зах переступил золотую черту.

«Неужели обман сработал?» — поверил на какой-то миг Гарри. Джордж тоже поверил. Издав победный клич, он без промедления прыгнул за братом. Тут же раздался громкий хлопок, и близнецов, словно невидимой ката­пультой, выбросило из золотого круга. Пролетев по воз­духу метра три, они приземлились на холодный камен­ный пол. Было не только больно, дерзость еще и кончи­лась бесславно: хлопнуло второй раз, и у близнецов вы­росли длинные белые бороды.

Все помирали со смеху — даже Фред с Джорджем, — поднявшись с пола и увидев бородатые лица друг друга.

— Я же предупреждал, — послышался низкий голос Дамблдора: в глазах у него плясали веселые искорки. — Ступайте к мадам Помфри. Она уже лечит мисс Фосетт из Когтеврана и мистера Саммерса из Пуффендуя. Им тоже захотелось себя состарить. Но, признаться, их бо­роды ни в какое сравнение не идут с вашими.

Фред с Джорджем отправились в больничное крыло в сопровождении хохотавшего до колик Ли, а Гарри, Рон и Гермиона, тоже посмеиваясь, поспешили завтракать. В Большом зале, как и полагается в канун Дня Всех Свя­тых, под волшебным потолком порхали стайки летучих мышей, а из каждого угла подмигивали огоньки в проре­зях огромных тыкв. Гарри подсел к Дину с Симусом, об­суждавшим, кто из хогвартцев решится бросить свое имя в Кубок

— Говорят, Уоррингтон бросил, еще на рассвете, — сообщил Дин. — Ну, тот, похожий на ленивца увалень из Слизерина.

Уоррингтон играл в команде слизеринцев, Гарри его хорошо знал. Не дай бог, Кубок кого-нибудь из слизерин­цев выберет! Гарри даже передернуло от отвращения.

—А пуффендуйцы поговаривают о Диггори, — пре­зрительно пожал плечами Симус. — Но вряд ли этот кра­савчик захочет рисковать своей внешностью.

—Тихо, — вдруг сказала Гермиона.

Из холла донеслись возбужденные голоса. Гриффин-дорцы повернули головы: в зал входила со смущенной улыбкой Анджелина Джонсон, высокая черноволосая де­вушка — охотник гриффиндорской команды.

—Ну вот, — сказала она, подсев к друзьям. — Я броси­ла свое имя.

—Ты шутишь, — изумился Рон.

—Тебе уже семнадцать? — спросил Гарри.

—Ты что, не видишь? Бороды-то нет! — вразумил его Рон.

—На прошлой неделе исполнилось, — сказала Анд­желина.

—Какя рада, что кто-то из наших решился бросить! — повернулась к ней Гермиона. — Хорошо бы Кубок тебя выбрал! Очень на это надеюсь.

—Спасибо, Гермиона.

—Конечно, уж лучше ты, чем этот красавчик Дигго­ри, — заметил Симус, чем привел в негодование прохо­дивших мимо пуффендуйцев.

—Что мы сегодня будем делать? — спросил Рон дру­зей, выйдя после завтрака в холл.

—Мы давно не заходили к Хагриду, — напомнил Гарри.

—Потопали, — согласился Рон. — Но берегитесь, а то он еще уговорит нас скормить пальцы его любимцам.

Лицо Гермионы вдруг вспыхнуло озарением.

—Как же я раньше об этом не подумала! — восклик­нула она. — Хагрида надо пригласить в мой союз! Подож­дите меня здесь, я мигом сбегаю за значками.

—Совсем того! — в отчаянии воскликнул Рон, глядя вслед Гермионе, взбегавшей по мраморной лестнице.

— Смотри-ка, Рон, — толкнул Гарри друга. — Твоя при­ятельница!

Из входных дверей в холл потянулись шармбатонцы и среди них девушка, похожая на вейлу. Мадам Максим вошла последняя и гуськом повела свой выводок к Кубку огня. Стоявшие вокруг Кубка вежливо уступили место вновь прибывшим, с любопытством наблюдая за ними. Один за другим гости переступали золотую линию и бро­сали кусочки пергамента в синевато-белое пламя — огонь при этом пунцовел и выбрасывал сноп ярко-крас­ных искр.

—А что будет с теми, кого Кубок не выберет? — шеп­нул Рон Гарри, наблюдая, как вейла бросает в огонь пер­гамент. — Как, по-твоему, они вернутся домой или оста­нутся смотреть Турнир?

—Не знаю. Наверное, останутся. Мадам Максим ведь будет судьей.

Наконец все шармбатонцы побросали имена в Кубок, и мадам Максим вывела их строем наружу.

— Где же они ночуют? — Рон подошел к дверям, про­вожая их взглядом.

Громкий жестяной стук позади возвестил о возвраще­нии Гермионы с коробкой, полной значков.

— Ну, наконец, идем скорее! — Рон поскакал по ка­менным ступеням, не сводя глаз с «вейлы», шедшей ря­дом с мадам Максим по лугу, сбегающему к хижине Хаг­рида.

Друзья шли в том же направлении: хижина стояла на опушке Запретного леса. Подойдя к ней, Рон получил на­конец ответ на мучивший его вопрос. Метрах в двухстах от хижины синела гигантских размеров карета, в кото­рой приехали гости из Шармбатона, и сейчас они вере­ницей лезли в нее по золотым ступеням. А неподалеку во временном загоне паслись слоноподобные крылатые кони.

Гарри постучал в дверь хижины. Клык тотчас отклик­нулся громким лаем.

— Давно пора! — Хагрид распахнул дверь. — Думал, вы уж забыли, где я живу.

— Мы были очень, очень заняты, Хаг...— Гермиона от изумления поперхнулась, взглянув на Хагрида. На нем был его парадный (чудовищный!) коричневый костюм и оранжево-желтый в клеточку галстук. Но не это было самое страшное. Он, видно, пытался укротить свои во­лосы с помощью дегтя и даже сделал пробор, разделив одну большую копну на две поменьше. Скорее всего, хо­тел сделать прическу «конский хвост», но шевелюра ока­залась слишком густа. Разумеется, красоты Хагриду это не добавило. Гермиона вытаращилась на него, но взяла себя в руки и спросила: — А-а... где соплохвосты?

— Наруже, рядом с грядкой тыковок, — расцвел Хаг­рид. — Выросли очень. В длину почти метр. Только вот — эх, беда! — стали друг дружку убивать.

— Не может быть! — сочувственно воскликнула Гер­миона, бросив выразительный взгляд на Рона, который хотел было высказаться, глядя на фантастическую при­ческу Хагрида.

— Да, — печально вздохнул Хагрид.— Я теперь их в отдельных ящиках держу. Около двадцати деточек все-таки еще осталось.

— Какое счастье! — сказал Рон. Хагрид кивнул, не поняв сарказма.

В хижине была всего одна комната. В углу — громад­ная кровать, застланная лоскутным одеялом. Возле ками­на под стать деревянный стол в окружении таких же сту­льев, под потолком висят копченые окорока и всякая пти­ца. Хагрид взялся готовить чай, а друзья сели за стол и скоро все увлеклись разговором о предстоящем Турни­ре. Оказывается, Хагрида он волновал не меньше других.

— Чуток погодите, — улыбался он. — И увидите такое, чего отродясь не видели. Первое задание... Но молчок, как бы оно... не проговориться...

—Ну скажи, Хагрид, ладно тебе... — подначивали ре­бята, но лесничий только тряс головой и улыбался.

—Не хочу... того... портить вам удовольствие. Одно скажу: славно придумано! И чемпионам как раз под силу! Вот не ожидал, что доживу еще до одного Турнира Трех Волшебников.

Гостеприимный Хагрид пригласил друзей отобедать: перед их приходом он как раз зажарил кусок говядины. Но они только поковыряли мясо: Гермиона обнаружила у себя в тарелке довольно большой коготь. За обедом раз­говор продолжился — безуспешно пытались выведать у Хагрида задание, гадали, кто из претендентов будет вы­бран и всё ли еще Фред с Джорджем бородаты.

После полудня зарядил мелкий дождь. Как уютно си­деть у камина и слушать легкий стук капель по стеклу. Хаг­рид сел в кресло штопать носки, и у них с Гермионой за­вязался спор о домашних эльфах. Она показала ему знач­ки ассоциации, но он наотрез отказался з нее вступать.

—Неладное ты задумала, — насупясь, говорил Хагрид, вдевая в толстую костяную иглу желтую шерстяную нит­ку. — Прислуживать людям у домовиков... э-э... от приро­ды. Ну, отнимешь у них работу, знаешь, какое будет стра­дание! А уж если денег предложить... хуже обиды не вы­думаешь...

—Но Гарри же освободил Добби, и он на седьмом небе от счастья! — возражала Гермиона. — Мы все слышали: здесь он получает зарплату.

—В каждой семье свой чудик. Я не говорю, что домо­вики все против свободы. Но многих, Гермиона, тебе... э-э... не удастся уговорить.

Рассерженная Гермиона затолкала обратно в карман коробку со злополучными значками.

В полпятого стало темнеть. Пора и в замок, праздно­вать Хэллоуин, но главное, чтобы узнать, кого Кубок вы­берет в чемпионы.

— И я пойду с вами, — сказал Хагрид, убирая штопа­нье. — Подождите секунду.

С этими словами Хагрид встал, пошел к комоду рядом с кроватью и зарылся в один из ящиков. Как вдруг им в нос ударил сильный, неописуемо мерзкий запах.

—Хагрид, что это? — закашлялся Рон.

—А? — У Хагрида в руке был большой пузырек. — Тебе не нравится?

—Жидкость для бритья? — спросила Гермиона осип­шим голосом.

—О-де-колонь, — по слогам выговорил Хагрид и, по­краснев, добавил:— Может, я это... чересчур перелил? Одну минутку, я скоро... — вконец смутился он и грузной поступью вышел из хижины. Из окна ребята видели, как Хагрид рьяно моется над дождевой бочкой.

—Одеколон? — изумленно протянула Гермиона. — Хагрид?

—А что с его волосами? И еще этот парадный кос­тюм?

—Глядите! — Рон вдруг показал в окно.

Хагрид только что выпрямился и огляделся. Если и раньше щеки у него заливала краска, то теперь они по­лыхали, как пунцовые угли в камине. Все трое вышли из-за стола и осторожно, чтобы не видел Хагрид, посмотре­ли в окно: из кареты выходили шармбатонцы, возглав­ляемые мадам Максим, тоже, очевидно, спешили на праз­дник. Слов Хагрида не было слышно. Но глядел он на ве­ликаншу затуманенно-восторженным взором. Гарри лишь однажды видел его таким, когда он любовался дра-кончиком Норбертом.

— Он идет в замок с ней! — возмутилась Гермиона. — А я-то думала, он нас подождет.

Даже не взглянув на хижину, Хагрид вместе с мадам

Максим зашагал к замку, шармбатонцы спешили сзади, подпрыгивая, да разве за этой парой угонишься!

— Он влюбился! — не веря себе, воскликнул Рон. — Если они женятся и родят — спорим на что хочешь, — по­ставят мировой рекорд! Ребеночек будет весить тонну!

Друзья покинули хижину, захлопнув за собой дверь. На улице было уже совсем темно. И, поплотнее закутав­шись в мантии, двинулись вверх, к замку.

— Смотрите, — прошептала Гермиона. — Это они... Со стороны озера к замку приближались дурмстрангцы. Виктор Крам шагал рядом с профессором Каркаро-вым. Остальные тянулись сзади. Рон не отрывал взгляда от Крама, тот шел, не глядя по сторонам, и, опередив не­разлучную троицу, скрылся в дверях замка. Освещенный свечами Большой зал был уже почти полон. Кубок огня стоял на преподавательском столе перед пустым креслом Дамблдора. Фред и Джордж, опять с гладкими лицами, как видно, стоически перенесли разочарование. Гарри, Рон и Гермиона сели рядом.

— Надеюсь, он выберет Анджелину, — сказал Фред.

— Я тоже! — горячо откликнулась Гермиона. — Теперь совсем скоро узнаем!

Ужин, казалось, никогда не кончится. Может, потому, что праздник длился второй день, Гарри не налегал, как обычно, на изысканные блюда. И не он один, все вокруг ерзали на стульях, тянули шеи, вставали на ноги, всеми овладело нетерпение: скоро ли Дамблдор завершит тра­пезу? Кто будет Тремя Волшебниками?

Наконец золотые тарелки засияли первозданной чи­стотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор под­нялся с места. Сидящие по обе стороны от него профес­сор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безу­частный, почти скучающий.

— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дам­блдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к сто­лу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.

Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепитель­но били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы...

— Осталась одна секунда, — сказал Ли Джордан. Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп

искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамен­та. Зал замер.

Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, осве­щенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор гром­ким, отчетливым голосом прочитал:

— «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».

Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и востор­женных криков.

— Так и должно быть! — громче всех кричал Рон.

Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, враз­валку двинулся к Дамблдору повернул направо и, мино­вав профессорский стол, исчез в соседней комнате.

— Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисмен­ты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!

Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок вы­стрелил еще одним куском пергамента.

—«Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — возве­стил Дамблдор.

—Смотри, Рон! — крикнул Гарри. — Это она!

Девушка, так похожая на вейлу легко поднялась со сту-ла, откинула назад волну белокурых волос и летящей по­ходкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффен-

дуя.

— Вы только гляньте, как они расстроены! — восклик­нула Гермиона, кивнув в сторону стола, где сидели шарм­батонцы.

Расстроены — слабо сказано, подумал Гарри: две де­вушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд. Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса!

Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дам­блдор поймал его и прочитал:

—«Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».

—Ну почему он?! Почему? — возопил1 Рон.

Кроме Гарри, его, однако, никто не услышал: взорвал­ся криками стол Пуффендуя. Все до единого пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, при­ветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Ап­лодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:

— Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая уче­ников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защи­щать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад...

Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему.

Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пер­гамент.


Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная па­уза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:

— «Гарри Поттер».